— Всем стоять и не расслабляться, — сухо бросил я.
Ги смешно застыл в нелепом полуприседе, словно его поразило параличом.
— Добрый хозяин, Ги только на одно короткое мгновение пристроит кости…
— Нет, двигаемся дальше.
Я активировал карту меча и перерубил страховочный ремень. Отряд тяжело зашагал во мрак.
Миновав опасную трещину, мы заметили, что бесконечный каменный ход постепенно становится заметно суше и шире. Журчащая вода послушно стекала в узкие боковые канавки, вырубленные древними мастерами, пористая порода под ногами сменилась плотным базальтом, а пятен тускло светящегося мха на сводах стало ощутимо больше. Первым радикально изменился состав окружающего воздуха. Место въедливой вони дренажной гнили занял совершенно иной аромат, густой, тёплый и подчёркнуто животный. Мои рецепторы безошибочно вычленили запах шерсти, свежего навоза, едкого дыма и прогорклого старого жира. После ледяного дыхания заброшенного водоотвода этот мерзкий букет вдруг показался мне невероятно уютным и почти домашним, за что я немедленно и искренне себя возненавидел. Если вонь чужого дерьма начинает восприниматься организмом как признак безопасности, значит, уровень стресса уверенно дошёл до той стадии, где психику пора сдавать в капитальный ремонт хорошему специалисту.
Вскоре на уплотнившемся грунте проступили отчётливые следы.
Это были широкие, увесистые вмятины, продавленные глубоко в податливую грязь у правой стены туннеля. Я разглядывал их и понимал, что это не привычные копыта, а плоские, расплющенные отпечатки массивных подземных животных, которые двигались организованной цепочкой и периодически тёрлись толстыми боками о шершавый камень. На уровне моего плеча за острый выступ зацепился вырванный клок жёсткой серой шерсти. Чуть ниже, в узкой трещине, обнаружился застрявший ком тщательно пережёванного мха, с которого всё ещё капала мутная влага.
Гоблин резко затормозил и уселся на корточки рядом с находкой, проявив удивительную для него самостоятельность. Он настороженно принюхался к клочку шерсти, осторожно потыкал грязным пальцем в отпечаток следа, а затем брезгливо отдёрнул руку и вытер её о свою замызганную штанину. Это показательное проявление чистоплотности выглядело исключительно комично, учитывая общее катастрофическое состояние его одёжки.
— Это рофы, могучий хозяин, — сиплым шёпотом доложил Ги, не сводя чёрных глаз с продавленной грязи. — Прошли совсем недавно, след ещё совсем свежий.
— Насколько именно свежий? — потребовал я уточнения, чувствуя, как по спине пополз неприятный холодок напряжения.