Последние слова меня удивили. На протяжения месяца скитаний мы не натолкнулись ни на один посёлок и не встретили ни одного дружелюбно настроенного дикаря. Кроме батутси, которых мы волею случая спасли, и даже сам Абубакар, вождь объединённых племён, проживающих на зелёной воде, проявил интерес исключительно потому, что узнал про соль. Ну и, конечно, о том, что я хочу передать в общину, безвозмездно телегу с рисом, без которого люди племени остались из-за наводнений и паводков.
А Дженни сказала, что дикий рис растёт везде, где есть вода. Не ленись и собирай. Однако от халявы не отказался, да ещё придумал потоп. Или всё же Дженни ошиблась? А с другой стороны, какая мне разница? Честно говоря, я стал уставать от вождей, которые желали поиметь нас любым доступным способом. Мезабы недавно были друзьями, теперь враги. И что, можно доверять такому товарищу?
Я так задумался, что пропустил пару предложений, и вроде что-то про мезабы было сказано. А собеседник тем временем продолжал рассказывать.
Чинг был предводителем шонов, но, когда к нему примкнули зулусы и местное племя свази, стал верховным вождём.
При слове свази я, разумеется, насторожился, и недаром, потому как вождь, произнося это слово, окинул меня очень внимательным взором.
Свази промышляли на другом берегу падающей воды. Где и как перебирались дикари через реку, кишащую крокодилами и бегемотами неизвестно, но была у вождя свази одна очень нехорошая черта. Он любил женщин. Само по себе это вроде нормально, в XXI веке, например, в Европе и США женщина уже так не котируется. Полно трансвеститов, трансгендеров, геев и прочих ублюдков. До Африки такой бардак не докатился. К примеру, в Танзании в XXI веке подобных супчиков развешивают на деревьях без суда и следствия.
Ну так вот, Свази любил не просто женщин. Он любил чужих женщин. И воровал их, как это делали во все времена в Кыргызстане. Обычай: Хватай и беги. Но, по истечении определённого срока, когда молодая жена уже адаптировалась на новом месте, Свази являлся к обворованному вождю и взамен отдавал, по меньшей мере, трёх женщин из своего племени, и никто против такой постановки вопроса не бастовал. Не привыкли здесь бегать и разыскивать пропавших жён. К тому же у племени свази было своего рода проклятие. На десять детей рождался всего лишь один мальчик, так что в женщинах дефицита не было.
Едва сдержался, чтобы зло не сплюнуть. Понятное дело, не собирался Свази меня палками нашпиговать и, вероятно, отдал приказ своим воинам, чтобы меня просто окружили, после чего начать новые переговоры, но с позиции силы. Нам помешал языковой барьер. А теперь вроде как никто не виноват, злостный случай.