«Моррисон Дункан. Септа из Дерри и Донегала. 1613».
Прочитал ещё раз. Что такое Септа из Дерри и Донегала было не совсем ясно, но вот число 1613 явно напрягло. Что бы я написал на доме, где мне пришлось доживать свои дни? Мгновенно вспомнился Робинзон Крузо, ведь он тоже вырезал своё имя на бревне, а потом делал зарубки, чтобы иметь представление, какой наступил день. Хоть приблизительно. Моряк из Йорка 1659. Возможно, что эта самая Септа из Дерри и Донегала означало прежнее место жительства, и тогда число можно считать за сегодняшний год. Или скорее где-то около него, но однозначно начало семнадцатого века. Минус четыреста лет. Увы, сколько я ни искал, ни одной зарубки найти не удалось. Видимо, оказавшись так далеко от побережья, Моррисон решил не заморачивать себя календарём или отмечал дни иным способом.
Книги про попаданцев я читал. В отличие от меня, ребята попадались бравые, мгновенно соображали, что произошло, и свято в это верили. Но главное, практически все сразу находили цель, для чего их забросило.
Чаще всего оказывались на Великой Отечественной, причём перемещались целыми танковыми батальонами, эскадрами с оружием XXI века и прочими регалиями. Но в целом у них была возможность помочь своей стране. Правда, как-то бестолково. И немцев крошили ротами, а то и дивизиями, а в конце оказывалось, что победа всё равно была 9 Мая. И где помощь? Где изменение истории? Что они были, что их не было. Как говорится, отряд не заметил пропажи бойца. Или историю и в самом деле изменить нельзя. Вертится себе колесо, подминая под себя всё подряд.
А что я мог сделать, оказавшись в начале семнадцатого века в центре Африки? Зачем меня вообще сюда забросило? Изменить историю? Какую историю? Историю Африки? Для этого нужно её хоть немного знать. Я, конечно, не совсем неуч, но на начало XVII века не всплыло в голове вообще ни одной подробности.
Понятное дело, повезло, оказался не совсем голым и имею изрядное количество плюшек, вот только остановить демократию, которую цивилизованная Европа будет нести в Африку, у меня шансов не больше, чем у индейцев в Америке. И отбиваться в основном придётся от самих аборигенов, для которых мы будем представлять дичь. Да ещё и следить, чтобы мои плюшки не оказались в руках потенциального противника.
И громкий вой, внезапно прозвучавший за моей спиной, ещё раз подтвердил все мои не самые радужные перспективы.
Отмахнувшись очередной раз от роя мух, а как было хорошо, когда все эти кровососущие отсутствовали, я развернулся и увидел, как вся моя команда, протолкав вперёд корову, быстрым темпом проскочили через узкую калитку и теперь пытались её подоткнуть большим поленом. А учитывая, что высота частокола не превышала полутора метров, подобное занятие явно было бесперспективным. Я, глянув в сторону озера, немного опешил от такого количества чёрных людей. Не меньше двух сотен толкалось на другом берегу, потрясая копьями, а по узкому броду в нашу сторону торопливо бежали около десятка негров, громко при этом вопя. Видимо, своими гортанями они издавали нечто воинственное, потому как мои девчонки, да и Мобуту стояли с широко раскрытыми глазами, и на их лицах читалась паника.