Шоны требовали переговоров, но Андунак жаждал мести и до того, как воины Абубакара поняли, что произошло, большая часть уже лежала на земле.
Тех, кто оказывал сопротивление, убивали, остальных увозили на своих лодках.
Потом мезабы догнали женщин и детей, выбравшихся на берег, и устроили настоящую резню. Именно то, что я увидел на следующий день. По стечению обстоятельств, после моей победы выяснилось, почти все погибшие оказались из племени мезабы. Но, среди сбежавших в лес оказался и сам Андунак, против которого теперь был агрессивно настроен Чинг.
Единственное: уточнил у тощего негра, видел ли он сам трупы вождя и его людей, на что Джикони согласно кивнул.
Чинг сообщил: мезабы оставили много женщин в племени шонов, которых он, несомненно, отпустит и доставит сюда, а взамен попросил отпустить пленных, тем более что среди них не было никого из племени мезабы. А этих баранов он сам поставит на путь истинный. Я согласился, но потребовал, чтобы они, прежде всего, похоронили мёртвых и убрали с равнины трупы своих сородичей.
Кроме этого, Чинг клятвенно пообещал, что с севера никто никогда не нападёт на общину. Вот только толку от этого. Часть мужчин убили, остальных увели в неизвестном направлении. Остались женщины и дети. Можно было сказать, что община на зелёной воде перестала существовать.
— Выходит, всё из-за вождя мезабы, которого ты убил на озере, — сказала Элен, когда мы вернулись к роднику.
— Нет, — я заглушил двигатель и выбрался на улицу, — я его убил в первый день. 17 дней мы простояли там. Шесть дней добирались до родника. И ещё пару накинь, пока ждали вождя в гости. Итого 25. И что? Мезабы держали почти месяц трупы на открытом воздухе, чтобы предъявить в качестве обвинения? Или у них здесь морг имеется с качественным холодильником? Что-то здесь не складывается в картинку. Либо племя на озере не имеет никакого отношения к нападению. Ведь вполне возможно, что это совершенно разные общины. Либо… — я недоговорил.
— Либо что? — заинтересовалась Дженни.
— Либо этот пройдоха врёт.
— Для чего? — удивилась Элен, — какая ему от этого выгода.
— Согласен, никакой, — я тяжко вздохнул, — либо вождь и парочка подранков протянули во здравии три недели. Но обвинить Абубакара, нет, здесь точно что-то другое.
— В каком-то смысле ты прав, — задумчиво согласилась Элен, — но что мы теперь будем делать?
— То же самое, что и собирались. Подготовимся к сезону дождей, — я захлопнул дверцу и от досады скривился, — нужно будет сделать завтра паркохозяйственный день и отмыть автомобиль.