Мне нужно выпустить пар. Последнее время блондинка делала это, совершенно не оглядываясь по сторонам, и пару раз едва не попались на глаза не только Дженни, но и остальным аборигенкам.
А в следующую секунду едва не отключила меня своими ласками.
Разумеется, не против, раз уж предпочитает, чтобы наслаждение получал исключительно я, оставляя себя неудовлетворённой.
Наверное, всё же на какой-то миг забылся, потому, как открыв глаза, увидел улыбающееся лицо Элен перед собой.
— Алекс, — шепнула она, — одевайся, иди поешь и завались спать. Совсем вымотался. А нам ты нужен крепким и сильным. Ты ведь должен понимать, если что с тобой случится, нам не выкарабкаться.
Дошло, то, что я им вдалбливал с самого начала. Но как говорится — лучше поздно.
Дженни выбралась из автомобиля с котятами на руках, когда я уже доедал солидную порцию макарон, и, бросив на меня молниеносный взгляд, шагнула в полумрак. У меня едва ком в горле не встал. И что это было? Или она выходила на улицу, когда Элен вовсю надо мной трудилась? Не то чтобы я из-за этого переживал, но в то же время не люблю, когда за мной подглядывают.
Я хмыкнул. Не походишь в такую темень без фонарика, если только не видишь конечную цель. А цель, надо полагать, продолжала сидеть на камне около родника и фонарик не выключила. Я обошёл автомобиль с другой стороны, и почти на ощупь добрался до выступа. И вовремя. Дженни уже подскочила к блондинке, словно разъярённая фурия.
— Ты сделала это, — шипела внучка президента, разглядывая лицо белокурой красавицы, — я всё видела. Пошла за тобой и полностью всё видела! Почему?
— И сделала, — также шёпотом подтвердила Элен, — и сделала бы это ещё тысячу раз.
— Ты, ты, ты, — Дженни едва не задохнулась от возмущения.
— Я, — подтвердила Элен, — я это сделала и сделаю ещё, — она показала Дженни знак рукой, чтобы та не перебивала и продолжила говорить, — тебе девятнадцать, а мне тридцать два. Но ты не волнуйся, мало лет, очень слабый недостаток и быстро пройдёт, а после тридцати, если женщина не следит за своим лицом, то очень быстро превращается в старушку. Морщины, прыщи, дряблая кожа и прочее. Очень много и сразу набрасывается на тебя так, что не каждая женщина выкарабкивается наружу. Взгляни на меня. Больше двадцати семи никто не даёт. А теперь оглянись по сторонам. Что видишь? Улицу Риволи между Площадью Согласия и Лувром?
Дженни оглянулась, несколько раз моргнула и удивлённо уставилась на подругу.
Я должен был уйти сразу и тогда не оказался в столь двусмысленном положении. Теперь, если бы меня здесь застукали, решили, что я специально подкрался подслушать. И обе будут совершенно правы, иначе, зачем я здесь? Очень стыдно, но не люблю неопределённости, а девчонки от меня столько скрывают, что начал подозревать их во всех смертных грехах. И как им доверять после этого? И, если честно, ждал от них другого разговора.