Кузьмич сидел за столом. Смотрел на Артура. Оценивал. Кузьмичёвская оценка длилась обычно десять секунд: за десять секунд он определял, «мужик» человек или «не мужик», и от этого определения зависело всё дальнейшее общение.
Артур выдержал десять секунд. Кузьмич кивнул.
— Садись, — сказал он.
Одно слово. На «ты». Значит, прошёл. Кузьмич переходил на «ты» только с теми, кого признавал. С Сухоруковым за четыре года не перешёл.
Артур сел. Тамара поставила пироги (три вида, как всегда: капуста, картошка, мясо). Кузьмич достал бутылку (не самогон, пока нет; сначала чай, потом, после чая, «если захочешь»). Артур попробовал пирог. Прожевал. Закрыл глаза.
— Дорохов, — сказал он, не открывая глаз, — ты не хвастался. Ты преуменьшал.
Тамара расцвела. Кузьмич хмыкнул. Андрей, сидевший в углу, наблюдал с выражением лёгкого любопытства, которое для него было эквивалентом бурного восторга.
Самогон появился после второй чашки чая. Кузьмичёвский, на пшенице, двойной перегонки. Артур попробовал. Подержал на языке. Проглотил. Открыл глаза шире.
— Кузьмич, — сказал он, — это не самогон. Это чище, чем половина того, что в магазине продают.
Кузьмич посмотрел на Артура. И улыбнулся. Кузьмич. Улыбнулся. Московскому снабженцу в дублёнке, с золотыми зубами, который похвалил его самогон с уважением профессионала.
— Чистый, — согласился Кузьмич. — Двойная перегонка. Честнее магазинной.
— Кузьмич, — сказал Артур, доставая из портфеля бутылку, — вот. Армянский. Пять звёзд. Попробуй. А потом скажешь, какой честнее.
Они пили. Сравнивали. Спорили (негромко, уважительно, как спорят мужчины, которые за пятнадцать минут знакомства нашли общий язык). Тамара подливала чай. Андрей слушал. Я сидел и думал: вот оно. Артур нашёл место, которого искал двадцать лет. Не ресторан. Не кабинет. Кухню. С пирогами и самогоном. С людьми, которым не нужна его визитка, его связи, его контакты в Мингазпроме. Которым нужен он сам. Артур. Полный, невысокий, с грустными глазами и золотыми зубами. Человек.
Тридцать первого декабря, с шести вечера, клуб.
Таисия Ивановна готовила Новый год, как полководец готовит сражение: месяц планирования, две недели подготовки, три дня генеральных репетиций. Ёлка (настоящая, из леса, Серёга с Андреем привезли на тракторе). Гирлянды (Мишка сделал из лампочек и проволоки; гирлянда мигала в двух режимах, чем Мишка гордился несоразмерно). Радиоузел (модернизированный: стерео! Мишка объяснял разницу между моно и стерео каждому, кто подходил, а подходили все, потому что слово «стерео» в Рассветово звучало как «космический корабль»).