В дверном проёме выросла огромная мужская фигура. На нём были надеты кожаные штаны и такая же жилетка. На руках и шее бугрились мышцы. Длинные чёрные волосы беспорядочными прядями спадали на плечи и даже на лицо. Но больше всего меня поразили его глаза — они светились красным. Именно светились, и свет этот шёл откуда-то изнутри.
— Ты! — ткнул в меня верзила пальцем. — Иди за мной.
— Куда? — я даже не подумала подчиниться.
Тогда он просто преодолел в два шага расстояние между нами и сдёрнул меня с кровати. Пытаясь устоять на ногах, я услышала, как кто-то из девушек взвизгнул.
— Твоя очередь наступит позже, — посмотрел верзила на блондинку Эльзу и ощерился в острозубой улыбке.
Таких зубов я тоже не встречала у людей — они словно специально были остро заточены, все как один.
Я поймала взгляд Эльзы, пока меня вели к двери. Затравленный и полный сострадания. Да что же тут происходит? Но что-то мне подсказывало, что очень скоро я это выясню.
Через узкий подвальный коридор мы вышли на ту самую винтовую лестницу, которую я уже видела, вися на мужском плече. Лестница вывела нас в тесную комнатушку перед входной дверью. Её я тоже запомнила. Потолки везде были такими низкими, что верзиле приходилось сгибаться. Но это не мешало ему крепко держать меня за запястье, таща за собой. От его хватки у меня уже онемела рука. И я не сдержала выдоха облегчения, когда он выпустил мою руку и толкнул в спину со словами:
— Топай вперёд. Быстро и молча.
Через дверь мы оказались в новом коридоре. Был он гораздо длиннее подвального, чище и суше. И потолки уже тут не нависали прямо над головой.
Всеми силами я старалась выглядеть храброй, радуясь, что боль в теле уже практически прошла, а мышцам возвращались силы. Даже шаг стал привычно пружинить, а в мышцах я ощутила знакомое покалывание, как перед перекидыванием. Но я точно не буду этого делать, помня наставления отца.
— Нас обещали накормить, — сообщила я девушкам, едва верзила втолкнул меня в камеру и захлопнул за спиной дверь.
Иначе теперь эту подвальную комнату я назвать не могла. Не «комната для гостей», не «временное пристанище» — камера. Холодная, сырая, зловонная камера с низкими потолками и окном под самый потолок, из которого тянуло болотной гнилью. И всё отчётливее осознавала я, что все мы тут пленницы. Не гостьи, не путешественницы, а пленницы. Собственность этих чудовищ со светящимися красными глазами.
— Жутко проголодалась… — добавила я, растирая ноющее запястье, которое верзила держал так крепко, что наверняка остались синяки.