Эх, мне бы сейчас на волю! Как бы мы знатно поохотились с Берком. Загнали бы на пару косулю или ещё лучше кабана. Представила, как мы с ним несёмся через лес, ветер свистит в ушах, земля мелькает под лапами, запах дичи щекочет ноздри… Но, кажется, я размечталась. Чуть слюной не подавилась от этих воспоминаний. И есть захотелось ещё сильнее, желудок свело голодной судорогой.
— Лучше бы не кормили, — зло процедила Эльза, сидевшая на своей кровати и обхватившая колени руками. — Быстрее бы сдохли.
А рыжая Гайна вдруг горько и громко заплакала, уткнувшись лицом в стену. Её плечи затряслись, и по спине побежали мелкие судороги.
— Чего это она? — удивилась я, глядя на рыдающую девушку. — Вот же только что была безучастной. Сидела как истукан.
Эльза какое-то время молча смотрела на меня, и взгляд её казался мне пугающе пустым. Казалось, в голове этой красивой девушки не осталось ничего — всё вытеснили горе и отчаяние. Словно кто-то выжег изнутри всё живое, оставив лишь выжженную пустыню. Но ещё страшнее мне стало, когда в глазах её всё отчётливее начала проступать ненависть. Жгучая, яростная и… наполненная бессилием, как ни странно. Она медленно поднималась откуда-то из глубины, заполняя собой весь взгляд, превращая светлые глаза в два ледяных осколка.
Почему-то в первый момент я решила, что так сильно ненавидит Эльза именно меня. Инстинктивно отступила на шаг.
— Будь проклят! — вздрогнула я от её низкого и хриплого голоса.
Теперь мне подумалось, что в неё вселился кто-то другой. Голос был совсем не девичий — надломленный, сорванный, словно она кричала до тех пор, пока связки не отказали.
— Будь проклят мой отец!.. — буквально зарычала Эльза, подавшись вперёд и сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели.
И смотрела она сквозь меня, как будто я стала прозрачной, а за мной и прятался её отец. Я даже невольно оглянулась, во власти суеверных страхов. Но позади была только влажная стена с подтёками и плесенью.
— За то, что продал собственную дочь этим зверям! — выплюнула Эльза, и голос её сорвался на крик. — Променял на горстку монет! На жалкие гроши! На цену, которой не стоит даже дохлая собака!
Я почувствовала, как на голове моей зашевелились волосы, а по спине побежали мурашки, когда смысл слов Эльзы дошёл до моего сознания.
Что??? Её продал отец? Как это вообще возможно? Как можно продать живого человека? Как можно обменять родную дочь, плоть от плоти своей, на горстку монет, если верить Эльзе? В моей голове не укладывалось. Отец — тот, кто должен защищать, оберегать, отдать жизнь за своё дитя…