Гайна заплакала ещё громче. Её рыдания грозили перерасти в настоящую истерику — она раскачивалась всем телом, ударяясь лбом о стену, и выла так, что у меня по коже пошли новые мурашки. И я уже придумывала, как её успокоить, что сделать, как она вдруг резко замолчала и отвернулась к стене, съёжившись в комочек. Затихла так внезапно, словно кто-то перерезал ей горло.
А всего-то в двери нашей темницы щёлкнул замок. Металлический лязг прорезал тишину, и следом всё тот же верзила — тот, что приволок меня сюда, — вкатил в камеру деревянную тележку с тарелками и стаканами. Колёса её скрипели по каменному полу, и этот звук отдавался в голове неприятным звоном.
Что сразу же меня удивило, так это то, что все приборы были металлическими. Не деревянными, не глиняными — именно металлическими. Тарелки из потемневшего олова, стаканы тоже. Зачем? Боятся, что мы разобьём глиняные и попытаемся перерезать себе вены осколками? Или им?..
— Советую поторопиться с ужином, — пробасил гигант, останавливая тележку посреди камеры. — Ждать вас никто не будет.
Он улыбнулся, если плотоядный оскал можно было так назвать. Да-да, именно плотоядный. Губы растянулись, обнажив ряды острых, словно заточенных, зубов. Язык скользнул по ним — розовый, длинный, какой-то… нечеловеческий.
Вот тогда в моей голове зародились первые догадки, которые показались мне настолько страшными, что я их сразу же отмела. Нет. Не может быть. Не станут же они…
Эльза встала с кровати — медленно, словно каждое движение причиняло боль, — приблизилась к тележке, взяла с неё одну тарелку и стакан и протянула мне со словами:
— Ешь, хоть это и редкостная дрянь. Но лучше, чем ничего.
Я заглянула в тарелку и едва сдержала рвотный позыв. На кашу серого цвета, сомнительно пахнущую — то ли протухшим зерном, то ли плесенью, то ли чем похуже. В ней ещё и плавали чёрные точки, как угри на лице старухи Петры из нашего клана. Может, это и были угри, сваренные и добавленные для сытности?
В стакане и вовсе было что-то мерзкое — густое, скользкое и с комочками. Я поднесла его к носу и тут же отшатнулась. Пахло кислым молоком, смешанным с чем-то гнилым.
А ведь на столах у наших тюремщиков я видела и мясо, и окорока, и румяные овощи только что с гриля… И чего там только не было! Сыры, фрукты, свежий хлеб, от которого шёл пар. Так откуда же они взяли эти помои? Приготовили специально для нас? Или это остатки, которые даже свиньям не дают?
После меня то же самое Эльза проделала с Гайной и Лолой. Им она молча и с силой сунула тарелки в руки, буквально впечатав их в ладони. И девушки начали механически поглощать несъедобную на вид бурду. Ложка — в рот, проглотить, снова ложка. Без эмоций, без мыслей, как автоматы. Сама Эльза последовала их примеру, усевшись на край своей кровати.