— Куда вы меня тащите? — рискнула спросить. Голос прозвучал хрипло и испуганно, не так, как мне хотелось бы.
— Туда, откуда не выбираются, — усмехнулся тот, чьего лица я не видела. Только зад в кожаных штанах.
Страх накатывал волнами. Я прогоняла его усилиями воли. Буду бояться, погибну раньше времени. А за себя я намеревалась сражаться до последнего. Жизнь я любила. И она меня до этой поры, наверное.
Снова мы остановились. Слуха коснулось бормотание. Какое-то приглушённое, монотонное, словно читали заклинание в нос. Это раздражало невыносимо. Зато когда заткнулись, я услышала скрежет металла. Что-то огромное и тяжёлое открывалось впереди. И сразу же под тяжёлыми ботинками носильщика появились булыжники. Какая-то мостовая?
Посреди леса город? Я бы не поверила, если бы не видела сама. По обеим сторонам тянулись дома. Окна в них почти все были тёмные. Улицы пустые — ни прохожего, ни кареты. Мёртвая тишина, в которой только наши шаги и звучали.
Остановились мы у двери, в которую ударили всего раз. Произошел обмен короткими фразами — кто, свои — и снова мы оказались в темноте. Только и получилось разглядеть, что тесную комнатушку с потолком таким низким, что носильщик вынужден был пригнуться. Вниз убегала узкая винтовая лестница. Кругом сырость, плесень и мокрые стены.
Я была в беспамятстве — это стало первым, что я отчётливо поняла, приходя в себя. Меня тошнило. А ещё болела спина и затылок. На последнем, к слову, лежало что-то ледяное, что я и сбросила прежде, чем огляделась.
Комната большая, но полутёмная. А ещё очень низкий потолок, весь в пятнах, словно от подтёков воды. И пахнет… затхлой водой с примесью тины. Позже я поняла, откуда идёт эта вонь — из окна под самым потолком, вид из которого открывался на болото.
— Зря убрала лёд. Ты сильно ударилась головой, — раздался женский голос, и я не сразу поняла, откуда.
Лишь когда его обладательница встала с кровати и подошла ко мне, я в тусклом свете разглядела худую высокую девушку. Худой она казалась из-за бледности и изможденности, разлитой по лицу. А глаза её блестели, как в лихорадке.
— Где я? — спросила я, снова оглядываясь и насчитав ещё четыре кровати, кроме той, на которой лежала.
— Там же, где и все мы, — обвела девушка комнату взглядом.
Проследив за ним, заметила я ещё двух девушек. Обе они сидели прямо на полу возле стены, подтянув к себе колени, и выглядели совершенно безучастными. Они не говорили между собой, хоть и сидели рядом. Не смотрели на нас… Взгляд обеих словно застыл, прикованный к чему-то на противоположной стене. Но ничего, кроме неровностей краски, я там не заметила.