— Никто не должен знать, — добавила я тише, почти шёпотом, умоляюще глядя ей в глаза. — Понимаешь? Никто.
Мысль лихорадочно билась в мозгу, не давая покоя: заметил ли Скар то, что увидела Эльза? Видел ли он мои когти в тот момент, когда захлопывал дверь? Кажется, не должен был. Ведь он уже отвернулся, уже не смотрел на меня. Дверь была между нами. А если всё же заметил? Тогда… тогда я не знала, чего ждать. Ничего хорошего точно. Расправы? Пыток? Публичной казни как врага?
Эльза медленно кивнула. Взгляд её потеплел на мгновение, в нём промелькнуло понимание, сочувствие, даже какая-то солидарность. А потом снова стал устало-равнодушным, потухшим, отстранённым. Она снова надела маску, за которой прячется уже давно. Но почему-то я не сомневалась, что тайну мою она не выдаст. Чувствовала это интуитивно. Эльза не предаст — не по дружбе, не из благородства, а просто потому, что ей всё равно. Потому что в этом мире, где она уже давно перестала бороться, чужие тайны не имеют значения.
Оставалось привести в норму собственные чувства. Злость никак не хотела успокаиваться, бурлила где-то в груди, требовала выхода, заставляя волноваться мою волчицу.
Тише, дорогая, тише, — мысленно уговаривала её я, посылая успокаивающие импульсы. — Ещё не время. Не сейчас. Потерпи. Скоро, но не сейчас.
Прошла пара минут, пока я наконец пришла в себя. Всё это время стояла лицом к двери и спиной к остальным, глубоко дыша, считая вдохи и выдохи, загоняя зверя обратно в клетку.
Эльзы уже рядом не было. Она отошла, вернулась к своим делам, оставив меня наедине с собой.
Кто-то глухо, протяжно простонал, и я невольно повернулась на звук. Картина, свидетельницей которой я стала, испугала. Нет, не просто испугала, а ужаснула, заставила сердце сжаться от сострадания и ужаса.
Ночью Гайне стало совсем худо. Я проснулась от резких, рвущих тишину хрипов, от которых по коже мгновенно пробежал мороз. Спросонья не сразу сообразила, откуда доносятся эти жуткие, клокочущие звуки, похожие на скрежет ломающихся веток. В тусклом полумраке комнаты я разглядела силуэт. Рядом с бедняжкой уже сидела Эльза, чье лицо в этой темноте казалось застывшей маской.
— Что с ней? — соскочила я с кровати, едва не запутавшись в простынях. Сердце колотилось в горле.
Мимоходом я обратила внимание на Лолу. Она тоже проснулась от шума, но не пошевелилась. Она просто смотрела на нас с таким пугающим, мертвенным равнодушием, что мне на секунду стало не по себе.
— Кажется, отходит, — глухо отозвалась Эльза, осторожно придерживая голову Гайны.