— Да соберись тут хоть десять альф, — хрипло произнес зверь, отступая на шаг, но не отводя от меня взгляда, — реакция была бы такой у всех при виде твоего тела, дорогуша.
Голос его звучал убеждённо, почти гипнотически.
— Ты слишком хороша… — продолжил он тише, задумчиво. — Настолько, что на тебе хочется оставить метку.
И опять подошёл он вплотную — так близко, что я чувствовала жар его тела, — и склонился к моей шее. Горячее дыхание обожгло кожу, заставив вздрогнуть.
Я ждала, когда он укусит. Представляла, как клыки вопьются в плоть, разорвут её, оставив метку, которая свяжет меня с ним навсегда. Понимала, что тем самым буду навсегда опозорена перед своим кланом. Что вернуться домой уже не смогу. Что жизнь моя кончена.
Не видела больше смысла сдерживать волчицу, раз не жить мне больше всё равно. Какая разница? Пусть хоть успею его покалечить перед смертью.
Клыки вырвались из дёсен с болезненным щелчком, прорвав плоть. Когти выскользнули из пальцев, изогнутые и острые. Тело моё напряглось до предела, каждая мышца натянулась, готовая к трансформации, к перекидыванию.
Как вдруг я ощутила на шее… горячий поцелуй. Не укус. Поцелуй. Мягкий, влажный, обжигающий. А потом ещё один. И ещё. Губы его скользили по моей коже, оставляя за собой огненный след.
От нового шока я опять растерялась. Клыки медленно втянулись обратно. Когти спрятались. И волчица моя тоже спряталась, притихла, явно не понимая, что же со мной происходит. Она затаилась где-то в глубине сознания, наблюдая, выжидая.
Да я и сама этого не понимала. Что он делает? Зачем? Что это — игра? Издевательство? Пытка?
Зверь продолжал целовать мою шею — медленно, тщательно, будто изучая каждый сантиметр кожи. Его поцелуи жалили, оставляя после себя лёгкое покалывание, словно от прикосновения крапивы. Руки его прижались к моим плечам — тяжёлые, горячие — и медленно сползали вниз, поглаживая, изучая, присваивая. Пока не накрыли грудь.
Моментально затвердели соски от прикосновения его ладоней. Грудь мучительно-приятно заломило — острое ощущение на грани боли и удовольствия. А низ живота налился тяжестью, рождая желание чего-то. Чего, я не понимала. Но тело знало. Тело откликалось помимо воли.
— Перестань! — задохнулась я. — Слышишь? Перестань!..
Голос мой звучал жалко, умоляюще, и я ненавидела себя за это. И неподвижность — эта проклятая невозможность пошевелиться, оттолкнуть его, защититься — буквально сводила с ума. Магические путы держали меня, как в тисках.
— Убери от меня свои руки! — зарычала я, вкладывая в эти несколько слов все те эмоции, что переполняли сейчас: ярость, страх, унижение, стыд, и… что-то ещё. Что-то непонятное и пугающее.