— Вера, — Олег откладывает нож и поворачивается ко мне. Глаза его блестят не от слёз, а от того, что он сдерживает раздражение. — Ты уверена, что это хорошая идея? Звать его?
— Лиза хотела, — пожимаю плечами. — Это её бабушка.
— Лизе тринадцать лет, — он усмехается. — Она ничего не понимает.
— Она понимает больше, чем ты думаешь, — отвечаю резче, чем хотела. — Ей было всего девять, когда мы с её отцом развелись. И она его очень давно не видела. Не хочу мешать им общаться. Это ведь её отец.
Олег замолкает и почти сразу возвращается к мясу. В кухне тихо, только нож стучит по доске — тук-тук-тук, как метроном, отсчитывающий секунды до его прихода.
Я иду в спальню, закрываю дверь и сажусь на край кровати. Смотрю на себя в зеркало. Синее платье цвета моря. Я обещала себе не думать о нём, но мысли лезут, липкие, как варенье.
«Саша увидит меня в этом платье. Он узнает его. Он вспомнит тот корпоратив, как я кружилась, как он смеялся».
— Дура, — шепчу своему отражению. — Дура, дура, дура.
Резкий звонок в дверь.
Я не встаю. Слышу, как Олег идёт открывать, как скрипит дверь и Олег произносит: «Проходите». Холодно, официально, как директор школы на линейке.
Сердце пропускает удар, потом ещё один.
Я смотрю на свои руки. Они дрожат. Сжимаю их в замок, чтобы успокоить. Глубоко дышу и медленно встаю. Поправляю платье, провожу ладонью по волосам.
— Ты справишься, — говорю себе голосом, который не узнаю. — Ты справишься.
Выхожу в коридор.
Он стоит в прихожей без цветов и шампуров. Просто он в белой рубашке, небрит, с тёмными кругами под глазами. И смотрит на меня и моё платье с открытыми плечами.
В коридоре повисла тяжёлая тишина.
Олег за нашими спинами гремит тарелками.
— Здравствуй, Саня, — говорю я и голос мой звучит почти нормально.
— Здравствуй, Вер, — отвечает он, и в его голосе слышны все годы, все «прости», которые мы не сказали друг другу.
Мы стоим так минуту. Может, две, а потом Олег кашляет и магия рассеивается, как туман над бухтой.
— Проходите к столу, — говорит он, улыбаясь той улыбкой, которая не доходит до глаз.
Я прохожу первой, чувствуя спиной его взгляд. Сашин взгляд. Он всё ещё смотрит. И мне одновременно больно и сладко от этого. Как от старой раны, которая ноет перед дождём.
«Я не для него оделась, — повторяю про себя, садясь за стол. — Просто цвет нравится».
Но мы оба знаем правду. И он, и я. И даже Олег, наверное, догадывается, но ничего не комментирует.
Александр стоял на пороге, сутулясь в дверном проёме, словно до сих пор не привык к низким потолкам чужой квартиры, которая когда-то была его собственной. На нём была та самая старая куртка, которую я прятала в шкаф тринадцать лет назад, надеясь, что она потеряется среди других вещей, потёртая на локтях, с выцветшими морскими нашивками, пахнущая соляркой и чем-то солёным. В руках он держал два пакета, и из одного так явственно тянуло морем, что мне показалось на секунду: мы не в хрущёвке с вечно капающим краном, а на пирсе, где чайки орут и рыбачьи лодки стучат бортами.