Протестовать мы не стали — в жизни-то всякое бывает.
В небольшом доме Матеоса Костидиса нас встретили со всей страшной силой греческого гостеприимства. Матеос, старший, семнадцатилетний внук Костаса, стал совершеннолетним восемь месяцев назад и уже успел не только жениться, но и успешно ожидал прибавления, о чём говорил небольшой, но уже заметный животик его такой же молоденькой жены — Теоны. С молодыми жила ещё вдовая дальняя родственница, которую Матеос и Теона называли тётушка Зузу. Каким было её полное имя, я так и не смог догадаться. Матеос успешно заканчивал последний курс Лицея Трисмегист и был прекрасным артефактором. После окончания лицея он намеревался получить Мастерство в греческой Гильдии Артефакторов, а, значит, его юной жене придётся ещё долго терпеть частые отлучки мужа. Именно для помощи ей и поселилась у них тётушка Зузу.
Так вот, стоило нам переступить порог и вежливо поздороваться с Матеосом, как в небольшом дворе тут же неизвестно как материализовалась целая куча Костидисов разного пола и возраста… и отнюдь не с пустыми руками. Тут же появился стол, скамейки, и меньше чем за минуту этот стол уже уставили многочисленными блюдами и кувшинами с вином и соком. Стоит ли говорить о том, что телевизора мы не увидели, пока не попробовали хотя бы по кусочку от каждого?
А потом стол исчез, а прямо на чисто выметенную землю двора опустились ковры и множество подушек, на которых и расселись зрители. Нас усадили в самый первый ряд и двое пареньков под руководством Матеоса вытащили во двор большой громоздкий телевизор с подсоединённым к нему видеомагнитофоном. Работать это приспособление должно было не иначе как на чистой магии, потому что я не заметил ни проводов, ни розеток.
Сам же Матеос исчез в доме и вынес несколько видеокассет. Потом он сурово оглядел зрителей, явно копируя деда, и заявил:
— Это сказка для детей.
Народ был согласен и на сказку для детей, поэтому Матеос вставил кассету, нажал… честно говоря, я не думал, что телевизор заработает, но он заработал, как миленький, и на экране появились первые кадры диснеевской «Золушки». Я облегчённо перевёл дух — до последнего побаивался, что Матеос включит какой-нибудь ужастик, представление о сказках для детей у этого парня было… своеобразное.
И всё. Драко и Конни были потеряны для всего мира, как, впрочем, и остальные зрители. Даже взрослые мужчины, слегка скривившиеся на слова «сказка для детей», смотрели на экран не отрываясь. А потом пошли комментарии… Честно говоря, я получал удовольствие не столько от просмотра, сколько от них, но потом, когда Конни вцепилась мне в руку, жалобно вздыхая в наиболее волнующие моменты, мне резко расхотелось веселиться. Я уже смотрел не на экран, а на Конни, которая одной рукой держала меня, а другой обнимала Драко, и чувствовал, как внутри возникает что-то тёплое и пушистое.