— Попросите ко мне генерала Вен-Ригонта. Немедленно.
Именно в этот момент, когда эфирная волна вызова растворилась в воздухе, я ощутила как похолодели ладони. Правильно ли я поступила? А с другой стороны, это был единственный выход. Эта мысль придала больше смелости.
Дверь распахнулась без стука. Однако …
Генерал вошёл быстро, его холодные глаза мельком скользнули по мне, а затем остановились на смятом листке перед ректором.
— Адепт, судя по всему, счел возможным обойти прямое командование и устав, — констатировал он ровным, лишенным эмоций голосом, обращаясь к ректору, будто меня в комнате и не было.
Остаток дня я провела в своей комнате, под аккомпанемент негодующих тирад Хана. Желание запечатать его в фамильном зале расцветало с каждым часом, пуская крепкие, ядовитые корни.
— Ты в могилу нас сведёшь! Нет, ну ты видела этого громилу? Да он ведь тебе жизни не даст! Ну докажешь ты, что стрелок из тебя что надо.. А толку? Эта каменная глыба в погонах сдерёт с тебя шкуру просто за то, что ты посмела дышать в его присутствии, независимо от твоих результатов.
— Я не согласна с тобой, Хан.
— Тоже мне новость…
— Генерал суров и, возможно, чересчур жесток… Но мне кажется, что он справедливый командир.
Справедливость… Да, возможно, я цеплялась за это, как тонущий за соломинку.
Хан закатил глаза так выразительно, будто пытался разглядеть собственный затылок.
— О, да! – воскликнул он с сардоническим энтузиазмом. – Невероятно справедливый. Он, должно быть, спит, обняв том военных уставов, и мечтает о равном распределении карцера среди провинившихся!
Не успела я ответить, как дверь приоткрылась, и в проеме показался Кейр. После его утреннего высказывания, он вызывал во мне те же чувства, что и Хан.
— С кем разговариваешь? — спросил он, обводя взглядом пустую комнату. Его взгляд скользнул по кровати, где ещё секунду назад сидел мой фамильяр.
— Как видишь, ни с кем.
— Странно, мне показалось что здесь ещё кто-то есть. Ты, может, фамильяра с собой прихватил и прячешь? — Он сделал шаг вперед, и дверь мягко закрылась за его спиной.
— Нет … Я ..
— Да брось, малыш, пошутил я. Чего это ты напрягся?
— Какой я тебе малыш?! — Решив замаскировать накатившую панику возмущением, я свела брови к переносице.
Стояла, удерживая на лице остатки раздражения, когда Кейр вдруг шагнул ближе, и прежде чем я успела понять, что происходит, небрежно взъерошил мне волосы. И, как ни в чём не бывало, прошёл мимо и плюхнулся на кровать, скидывая ботинок.
— Маловат ростом, — продолжил он, не замечая нарастающую волну ярости во мне. — И горячишься с пол-оборота. Как птенец, который каркает из гнезда, воображая себя орлом. Малыш, одним словом.