После всего, что ей пришлось пережить в подвале Виктора, Маша долго не могла спать по ночам, и врачи рекомендовали покой и свежий воздух. Здесь, у моря, она постепенно возвращалась к жизни. Рядом с Олегом этот процесс пошёл быстрее — я видела, как она расцветала.
— Сегодня вечером у нас будет ужин, — сказал Артём, осторожно касаясь губами моего виска. — Только ты и я. Маша обещала посидеть с Даниилом. Олег ей поможет.
— Ужин? — я приподняла бровь. — Что за повод?
— Повод — это ты. И я. И то, что мы выжили.
Я засмеялась, и смех получился лёгким, свободным. Когда-то я разучилась смеяться, но теперь этот звук возвращался ко мне — как возвращаются весной перелётные птицы.
Вечер опустился на побережье мягко, словно кто-то накрыл мир полупрозрачным сиреневым шёлком. Закат окрасил море в розовые и золотые тона, а потом уступил место сумеркам. На террасе зажглись свечи — десятки маленьких огоньков в стеклянных подсвечниках, расставленных по перилам и на столе. Артём стоял у мангала, переворачивая рыбу на решётке, и аромат специй смешивался с запахом моря.
— Ты устроил романтический ужин? — я вышла на террасу, сменив домашнее платье на лёгкий сарафан, и остановилась, оглядываясь. — Свечи, скатерть, даже цветы в вазе… Артём Штормов, кто вы и что сделали с моим мужем?
— Твой муж всегда был романтиком, — ответил он, оборачиваясь и окидывая меня взглядом, от которого по телу пробежало знакомое тепло. — Просто тщательно это скрывал.
— От меня?
— От всех. Но теперь скрывать больше нечего.
Я подошла и обняла его со спины, прижимаясь щекой к тёплой ткани его рубашки. Он замер на мгновение, потом накрыл мои руки своими.
— Помнишь нашу первую встречу? — спросила я тихо.
— Конечно. Ты меня ненавидела.
— А ты был невыносим.
— Я и сейчас невыносим, — он повернулся и притянул меня к себе. — Но ты всё равно здесь.
— Потому что я тебя люблю, — сказала я. — Даже когда ты невыносим. Особенно когда невыносим.
Он засмеялся — низким, грудным смехом, который я слышала впервые в беседке, — и поцеловал меня в лоб.
Ужин прошёл под шум прибоя и мерцание свечей. Мы говорили обо всём и ни о чём. Вспоминали прошлое: как он сделал мне предложение в нотариальной конторе, а я назвала его сумасшедшим. Как мы поцеловались в беседке, и этот поцелуй перевернул всё. Как я уходила от него, беременная и раздавленная, а потом вернулась. Как мы выбирались из подвала по туннелю, оставленному моим отцом.
— Твой отец спас нас, — сказал Артём, поднимая бокал с водой (ему всё ещё нельзя было алкоголь, и мне, кормящей маме, — тоже). — Даже после смерти он продолжал тебя защищать.