— Я бы сказала: «Не бойся. Всё будет хорошо. Он окажется не таким, как ты думаешь. Ты окажешься сильнее, чем ты думаешь. Вы справитесь».
— Хороший совет. — Он помолчал. — А мне бы ты что сказала?
— Я бы сказала: «Перестань быть идиотом и доверяй своей жене». — Я улыбнулась. — И ещё: «Купи ей дом у моря. Она мечтает».
Он засмеялся — тихо, чтобы не тревожить рану.
— Дом у моря уже куплен. Я всё продумал.
— Ты продумал всё, кроме того, что сказал ей о доме до выписки из больницы.
— Я хотел сделать сюрприз.
— У тебя получилось.
Он приподнялся на локте и заглянул мне в глаза.
— Ты счастлива?
— Да, — ответила я. — Сейчас — да. А ты?
— Сейчас — да. — Он поцеловал меня в лоб. — И я обещаю, что так будет всегда.
Я знала, что жизнь непредсказуема. Что впереди будут и трудности, и ссоры, и бессонные ночи с младенцем, и ещё многое другое. Но сейчас, в этот момент, в тепле камина и мерцании свечей, будущее казалось светлым и ясным, как снег за окном.
Мы лежали обнявшись, и в моей голове звучали его слова: «Папа больше никуда не уйдёт». Я верила ему. И знала, что это — самое главное.
Дом
Не стены, не крыша, не фундамент.
Это место, куда ты возвращаешься,
даже когда идти больше некуда .
Дом стоял на невысоком холме, спускавшемся к морю пологим зелёным склоном. Белые стены, черепичная крыша, большие окна, которые по утрам распахивали настежь, чтобы впустить солёный ветер и крики чаек. В саду цвели поздние розы, и их аромат смешивался с запахом моря, создавая удивительное, ни с чем не сравнимое благоухание. Ветер трепал занавески и приносил мелкие брызги прибоя.
Я стояла на террасе, прижимая к груди Даниила, и смотрела, как волны лижут песчаный берег. Сын спал, посапывая мне в плечо, и его дыхание было самым умиротворяющим звуком на свете. Ему исполнилось два месяца, и он уже научился улыбаться — беззубо, трогательно, — и каждая его улыбка заставляла моё сердце сжиматься от любви.
— Ты опять без шали, — раздался голос за спиной. Артём вышел на террасу с пледом в руках и накинул его мне на плечи. — Ветер прохладный. Ты не одна теперь.
— Я никогда не одна, — ответила я, чуть повернув голову, чтобы видеть его лицо. — Ты всегда рядом.
— И всегда буду, — сказал он просто, и от этой простоты у меня потеплело внутри.
Маша сидела в саду под старой яблоней, в тени, но не одна. Рядом с ней, на скамье, которую он сам смастерил на прошлой неделе, сидел Олег. Он больше не был её телохранителем. Он просто был рядом — читал книгу, пока она рисовала в альбоме. Его рука лежала на спинке скамьи, почти касаясь её плеча. Я смотрела на них и думала о том, как странно и правильно всё сложилось. Двое людей, которые никогда не умели говорить о чувствах, нашли друг в друге то, чего им не хватало. Она научила его улыбаться. Он научил её снова чувствовать себя в безопасности. Они всё ещё не давали друг другу громких обещаний, но я знала: Олег останется здесь навсегда. Не как телохранитель — как часть семьи.