Я снова коснулась кармана. Камень лежал горячим, довольным, будто кот на печи.
— Ладно, — я поднялась, отряхивая руки. — Завтра решится наша судьба. Но сегодня… сегодня мы работаем. Как ни в чём не бывало.
— Правильно, — одобрила Фенька. — Работа отвлекает от глупых мыслей. Я, например, всегда, когда волнуюсь, начинаю жевать. Жую и успокаиваюсь.
— Ты всегда жуёшь, — напомнила я.
— Вот видишь, какая я спокойная.
Мы разгрузили телегу, дали корм курам, проверили поилки. Собаки встретили нас радостным лаем и требованием внимания. Я потрепала каждого по голове, и они успокоились, развалившись у крыльца.
А потом я взяла ведро с настоем дремницы и пошла поливать. Ардан хотел помочь, но я отказалась.
— Ты лучше забор доделай, — сказала я. — А с землёй я сама должна поработать.
Он понял. Кивнул и ушёл к груде досок.
Я ходила между грядками, аккуратно выливая по ковшику под каждый куст, и прислушивалась к себе. Камень в кармане пульсировал в такт моим шагам, нагреваясь всё сильнее. Когда я дошла до конца первого ряда, мне показалось, что я слышу что-то, только не ушами, а всем телом. Гул. Тихое, ровное гудение, как у трансформатора, только тёплое, живое.
— Ты чего там? — спросила я шёпотом, обращаясь к камню. — Радуешься?
Он не ответил. Но гул стал чуть громче.
Я поливала, пока не кончилось ведро. Потом пошла за новым. Ардан вбивал столбы, и ритмичные удары кувалды отдавались в земле, смешиваясь с тем, внутренним гулом. Солнце село, на ферму опустились сумерки, а я всё ходила и ходила, пока не обработала весь участок.
— Алёна, — донеслось от дома. — Иди есть.
Я обернулась. Ардан стоял на крыльце. Рядом маячила Фенька, тоже, видимо, проголодавшаяся.
— Иду, — крикнула я.
Но прежде чем пойти, я в последний раз опустила руку в карман. Камень был таким горячим, что я на секунду испугалась — не прожжёт ли карман? Но ткань держалась. Я вытащила его, положила на ладонь. В темноте он светился. Еле-еле, тусклым зеленоватым светом, как гнилушка в лесу. Но светился.
— Ты живой, — прошептала я. — Ты правда живой.
Он мигнул. Честное слово, мигнул — свет стал ярче на секунду, а потом снова угас до ровного тления.
Я спрятала его обратно и пошла к дому.
Ужинали мы молча, но это было не тягостное молчание, а спокойное, уютное. Фенька уплетала свою порцию с таким энтузиазмом, будто не ела неделю. Ардан неторопливо жевал, поглядывая на меня поверх кружки с водой. Я чувствовала его взгляд, но не поднимала глаз — думала о завтрашнем дне.
— Покажешь? — вдруг спросил он.
Я подняла голову.
— Что?
— Камень. Я чувствую, что что-то изменилось. Ты светишься вся, как ёлочная игрушка.