Мы забрались в телегу. Фенька уже устроилась на соломе и смотрела на отъезжающий суд с чувством выполненного долга.
— Знаете, — философски заметила она, — я, конечно, всегда знала, что я гениальна. Но сегодня я в этом убедилась окончательно.
— Скромность твоё второе имя, — усмехнулась я.
Лошадь тронулась, и мы покатили по мостовой, оставляя за спиной серое здание суда и завтрашнюю неизвестность.
Домой мы вернулись уже ближе к вечеру. Солнце висело низко над лесом, золотило верхушки деревьев, и от этого вся ферма казалась нарисованной — слишком красивой, слишком спокойной для того, что творилось у меня внутри.
Я спрыгнула с телеги и замерла. Картофельное поле, которое мы засадили позавчера, выглядело… странно.
— Ардан, — позвала я. — Ты это видишь?
Он уже стоял рядом, и его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало смесь удивления и профессионального интереса банкира, внезапно обнаружившего сверхприбыль.
Ботва поднялась сантиметров на двадцать. Ровные, сочные, тёмно-зелёные ряды тянулись вдоль всего участка, закрывая собой чёрную землю.
— Это… — начала я и осеклась.
Камень в кармане будто шевельнулся. Я машинально опустила туда руку, коснулась поверхности и чуть не отдёрнула пальцы. Он нагрелся сильнее, чем обычно. Не обжигал, но тепло чувствовалось отчётливо.
— Ему рядом с тобой хорошо, — прокомментировала Фенька, спрыгивая с телеги куда грациознее, чем можно было ожидать от козы её возраста и комплекции. — Видишь, как урожай прёт? Это он старается.
— Или я переборщила с настоем, — выдохнула я, но сама не верила своим словам.
Мы подошли ближе. Я присела на корточки, провела рукой по ботве. Листья были упругими, чуть шершавыми, пахли картошкой. На первый взгляд ничего необычного.
— Надо проверить, что там внизу, — сказала я, и через минуту уже ковырялась рукой у основания одного из кустов.
Земля была рыхлой, податливой, будто её только что вспахали. Пальцы ушли вглубь легко, наткнулись на что-то твёрдое, круглое. Я подцепила, потянула и вытащила клубень. Небольшой ещё, с куриное яйцо, но это была уже картофелина. Настоящая.
— Растёт, — сказала я вслух и почему-то засмеялась. — Ребята, она растёт как на дрожжах!
Ардан стоял рядом, смотрел на поле, и я чувствовала через Сердцевину, как в нём что-то переключается — из режима «надо выжить» в режим «надо это сохранить и приумножить».
— Если так пойдёт дальше, — сказал он, — через неделю можно будет собирать первый урожай. А это значит…
— Это значит, что до холодов мы успеем посадить ещё раз, — закончила я. — И ещё раз. Если, конечно, земля выдержит.