Адвокат Розы в своей речи давил на формальности: договор с драконом, юридические тонкости.
— Даже если моя подзащитная не была идеальной хозяйкой, — вещал он, — это не значит, что её имущество может быть захвачено посторонним лицом! Закон на её стороне!
Я смотрела на судью и пыталась угадать, что он думает. Но его лицо оставалось непроницаемым, только пальцы чуть заметно постукивали по столу.
Когда речи закончились, он взял небольшую паузу, перелистывая свои записи. В зале стояла тишина.
Потом он поднял глаза. Они были усталыми, но всё такими же острыми, как в начале заседания.
— Суд выслушал все стороны, изучил предоставленные доказательства и заслушал свидетелей, включая уникальные показания говорящего животного. — он помолчал, и в этом молчании чувствовалась тяжесть его многолетнего опыта. — Дело это непростое. Оно касается не только юридических норм, но и того, что можно назвать «духом места», а я, прожив на этом свете достаточно долго, знаю, что такие вещи иногда значат больше любых бумаг. Однако для принятия решения мне необходимо время, чтобы сопоставить всё услышанное. Суд удаляется для совещания. Решение будет объявлено завтра в полдень.
Он стукнул молоточком и поднялся. Мантия зашуршала, и эльф медленно, с достоинством существа, видевшего слишком много, чтобы спешить, покинул зал.
Все встали.
Я смотрела, как он уходит, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Завтра. Ещё целый день неизвестности.
Фенька ткнулась носом мне в руку.
— Не дрейфь, — тихо сказала она. — Я своё дело сделала. Теперь слово за этим сушёным фруктом.
Ардан обнял меня за плечи, и через Сердцевину полилось его спокойствие.
— Выходим, — сказал он.
Мы направились к выходу. Проходя мимо скамьи, где сидела та женщина с холодными глазами, я поймала её взгляд. Она улыбнулась — тонко, почти незаметно — и кивнула мне. Не угрожающе, а скорее… оценивающе. Будто прикидывала, сколько я стою.
Я отвернулась и пошла дальше.
На улице светило солнце, и после сумрака зала оно казалось ослепительным.
— Ну что, — Ардан остановился у телеги. — Едем домой?
— А смысл? — я развела руками. — Всё равно думать ни о чём другом не смогу.
— Тем более надо ехать, — сказал он. — Работать. Картошка сама себя не польёт. А камню нашему нужен покой и твоё внимание. Сегодня ты ему очень много дала.
Я посмотрела на него.
— В смысле?
— Ты боролась за него. За ферму. Он это чувствует.
Я опустила руку в карман, коснулась тёплой поверхности. Камень молчал, но молчание его было спокойным, доверчивым.
— Ладно, — вздохнула я. — Поехали. Работать так работать.