— Д-да не видел я ничего! Только слышал!
— Что слышал? — Я впился в него немигающим взглядом.
— Шумно стало! Ватага какая-то мимо прокатилась. С цыганами, пьяные вдрызг. Горланили похабщину.
— И?
— К трактиру «Ерш» вроде проехали! — зачастил мужик, опасливо косясь на лезвие. — Там еще бабы визжали. А Мари ваша как раз перед ними за дверь выскочила…
— Где этот «Ерш» находится? — обрубил я его оправдания, пока Кот стоял, не убирая руки с прилавка.
— Да тут, почитай, рукой подать! — зачастил приказчик, косясь на нож. — На соседней улице, в Канонерском переулке. Как выйдете — сразу направо, мимо доходного дома, а там за углом сразу вывеску жестяную увидите. В двух шагах он, не промахнетесь!
Я кивнул товарищу. Кот спрятал нож и плавно отступил. Направление появилось.
Мы вышли из лавки, и мороз тут же впился в щеки. Снегопад усилился. Густые белые хлопья щедро засыпали петербургские мостовые. Я натянул козырек кепки, пряча глаза от ветра.
— В сторону «Ерша», — скомандовал. — Смотрите в оба. Ищите следы, оброненные вещи. Любую зацепку.
Мы двинулись вдоль кирпичных стен, прочесывая каждый метр. Улица сужалась, превращаясь в кривой обледенелый проулок. Дворники сюда явно не заглядывали, сугробы наметало прямо на пешеходные дорожки.
Спица вдруг резко затормозил, едва не поскользнувшись на стылом булыжнике.
— Сеня! Глянь-ка…
Он метнулся к обочине, где чернела сточная канава. Я шагнул следом. Кот подошел с другой стороны, хмуро сунув руки в карманы.
На дне канавы, среди ледяного крошева, валялась плетеная корзинка. Перевернутая.
Спица спрыгнул вниз и поднял находку. На посеревшем снегу отчетливо выделялось расползающееся пятно рассыпанной муки. Рядом валялся втоптанный в грязь кулек с крупой и раздавленный каравай — над хлебом уже успел поработать чей-то тяжелый сапог.
— Ее, — констатировал Спица, выбираясь на тротуар.
Кот сплюнул себе под ноги, его лицо мгновенно посуровело.
— Сцапали девку, — процедил он сквозь зубы. — Как пить дать, сцапали. Босота пьяная налетела, по голове дали — и в подворотню.
Спица передернул плечами, настороженно оглядываясь.
— А может, мазурики залетные? Уволокли в номера дрянные? Или в бордель на Лиговке продать надумали. За такую отвалят не скупясь.
— Тихо, — припечатал я, обрывая этот словесный поток.
Мысли забегали, собирая факты в единую картину. Корзинка валяется здесь, значит, напали внезапно, не дав опомниться. Если бы тащили далеко — девчонка бы кричала, упиралась, оставила бы еще следы. Да и народ бы заволновался.
Я поднял голову. В полусотне шагов впереди сквозь пелену снегопада тускло желтели обледенелые окна. Над массивной дубовой дверью скрипела на ветру кривая жестяная вывеска. Трактир «Ерш».