Кот хмуро переглянулся со Спицей.
Я отстранил ювелира и усадил на табурет.
Девчонку было жаль, симпатичная. Да и ювелира, он же совсем с катушек слетит, а мне с ним дела делать. Надо помочь.
— Значит так, Иван Ермолаевич. — Я выпрямился, одергивая пальто. — Прекращайте истерику. Мы ее найдем.
Старик поднял на меня воспаленные глаза. В них зажглась робкая искра надежды.
— Кот, Спица, — скомандовал я, поворачиваясь к своим парням. — Работы прибавилось.
Повернувшись обратно, быстро вытряс из старика информацию о том, в какую лавку она пошла, и маршрут.
Вывалившись из полуподвала, мы окунулись в городскую суету. Мимо с грохотом проносились извозчичьи пролетки, разбрызгивая ледяное крошево из-под копыт. По тротуарам спешили мастеровые в надвинутых на брови картузах, степенно вышагивали разодетые в бобровые шубы господа.
Мы чеканили шаг по маршруту Мари, втаптывая свежую порошу в обледенелый булыжник мостовой. Сквозь зубы сам собой прорвался ритмичный мотив.
— Уна матина ми соно альцато… О белла чао, белла чао, белла чао, чао, чао…
Кот поравнялся со мной.
— Сень, это ты о чем? — Он с любопытством скосил глаза. — Молитва, что ли, басурманская?
Я осекся. Память подкинула фрагменты из прошлой жизни.
— Песня. От одного итальянца услышал. Про защитников родного края. Когда враги на их землю пришли, они встали, чтобы драться.
Спица шмыгнул носом, пряча обожженную щеку за поднятый воротник куртки. Кот понимающе хмыкнул.
— Подходяще.
Звякнул дверной колокольчик. Мы ввалились в бакалейную лавку. В лицо пахнуло жаром от натопленной печи. На полках высились сахарные головы, бочонки с соленьями и пузатые мешки с крупой. Румяный приказчик в чистом фартуке лениво протирал столешницу тряпкой.
— Внучка Паланто, — с ходу ударил я вопросом. — Мари. Заходила?
Приказчик пожал плечами.
— Заходила. Взяла муки, крупы, каравай. Расплатилась и ушла. С час назад или поболее уже.
Я оперся ладонями о прилавок, подавшись вперед.
— Вспоминай детали. Улица пустая стояла? Кто мимо шел?
Мужик насупился, смерив нас пренебрежительным взглядом.
— А я почем знаю? Мое дело торговое, за дверь пялиться недосуг. Шли бы вы, парни, пока городового не кликнул…
Кот скользнул сбоку. Его рука неуловимым движением легла поверх пухлой кисти приказчика, намертво пригвоздив ее к дереву прилавка. В тонких пальцах Кота тускло блеснуло лезвие ножа.
— Ты зенки-то протри, дядя, — пропел Кот, склонив голову набок. — Старшой спросил — ты ответил. Без заминок. Девочка пропала. Нам очень надо знать.
С торгаша мигом слетела вся спесь. Он побледнел, судорожно дернув кадыком.