В первое мгновение никто не понял, что делать, все так и застыли на местах, одурев от неожиданности, а потом один из вышибал — обладатель интеллекта табуретки — решил проявить рвение. Дернулся к поясу, явно надеясь на свое железо. Я даже не щурился — рука сама поймала цель. Второй выстрел прозвучал суше. Пуля с сочным чавканьем впилась в начищенный сапог охранника, вдребезги кроша кости стопы.
Тот коротко, по-заячьи вскрикнул, сложился пополам и рухнул на пол, мгновенно заливая паркет уже не медом.
В кабинете воцарилась тишина. Плотная, давящая, прерываемая лишь скулежом раненого, который зарылся лицом в ворс ковра, да жалобным звяканьем гитарной струны: кто-то из цыган выпустил инструмент из дрожащих рук.
Я медленно обвел зал взглядом, не опуская ствола. Запахло страхом — настоящим, густым, который ни за какие полтинники не купишь.
— Музыкальная пауза, господа, — произнес я, и мой голос в этой тишине полоснул по ушам, как бритва.
Купец затрясся. Его лицо из багрового стало синюшным, как у утопленника. Он судорожно сглотнул воздух, пытаясь вернуть себе ускользающее величие, и наконец выдавил из себя сиплый, сорванный рев:
— Да ты… ты хоть знаешь, щенок, кто я такой⁈ Да я тебя в Неве живьем… Да я самого обер-полицмейстера за пуговицу держу!
Я медленно перевел дуло револьвера на его лоб. Ствол еще покуривался, изрыгая тонкую струйку серого дыма. Я театрально вздохнул, сокрушенно качнув головой.
— А что ж так? — вскинул брови, изображая искреннее сочувствие. — Родители не сказали, кто ты есть? Вот же ж бедолага… Сиротка, поди? Недоглядели старшие, не объяснили, что совать пальцы в чужую кашу — плохая примета.
Купец подавился возмущением.
Я резко сменил тон.
— А теперь слушаем сюда! — Мой голос стеганул по залу, как нагайка. — Кто здесь не по своей воле — на выход! Живо! Полминуты времени, потом дверь закрываю и начинаю раздавать подарки.
Тишина взорвалась. Студенты, чиновники и бабы, путаясь в юбках, рванули к дверям. Они лезли друг через друга, опрокидывая стулья и хрустя битым стеклом. Мари, бледная как полотно, на секунду замерла, вцепившись в косяк. Ее глаза встретились с моими — огромные, полные невыплаканного ужаса.
Я коротко кивнул. Кот тут же подхватил девчонку под локоть и буквально вышвырнул в коридор, к Спице.
Только после этого я, не торопясь, убрал палец со спуска, но ствол опускать пока не стал. Посмотрел на купца, и тот не выдержал:
— Ты… ты хоть понимаешь, приблуда⁈ — просипел он, брызгая слюной. — Я Афанасий, купец второй гильдии! Я тебя из-под земли достану! Ноги вырву и в задницу вставлю!