Тело на пределе. Мана на нуле. Регенерация не справляется. Тёма без сознания. Ситуация, мягко говоря, паршивая, а значит, стоит умереть с достоинством. Я рванул к Императору, несмотря на боль, несмотря на то, что тело отказывалось слушаться. Я должен был атаковать первым, пока он давал мне такую возможность.
Мой левый кулак врезался ему в челюсть с такой силой, что я услышал хруст собственных костяшек, которые треснули от удара. Император отшатнулся, но не упал, лишь покачнулся на месте и облизнул разбитую губу.
— О! Дитя ещё может драться! — усмехнулся он, сплюнув кровь. — Восхитительно!
Он исчез с того места, где стоял, и материализовался за моей спиной, его кулак врезался между моих лопаток с такой мощью что я почувствовал, как треснул ещё один позвонок. Меня швырнуло вперёд, я пролетел метра три и ударился лицом о трон. Как он вообще на нём сидит? Это же твёрдый кусок. Скривившись от боли, я сплюнул собственные зубы и с трудом поднялся на ноги.
Император был уже рядом. Он нанёс свой удар, а я свой. Так уж вышло, что мы попали кость в кость. Кулак правой руки вместе с костями предплечья превратились в труху. Кости пробили плоть, показавшись снаружи; скрипя зубами, я ударил левой. Кулак впечатался демону в солнечное сплетение, заставив того согнуться пополам и закашляться. Но оказалось, что он просто издевался.
— Кха-ха-ха-ха-ха! Ты думал, что я почувствую такой удар? Ничтожество. Какие же вы все ничтожества! — громогласно заорал Императоро.
Я тут же провёл апперкот левой рукой, попав ему точно в подбородок и запрокинув голову назад. Кровь брызнула из разбитых губ Императора, а следом я провёл любимый приём Лешего.
— Сила ног!
Гаркнул я, пробив в пах так, словно пыром ударил по футбольному мячу.
— А вот это было больно. И подло, — прорычал он, с неистовой яростью ударив меня в живот.
Я ощутил, как желчь хлынула в горло. Я согнулся пополам, задыхаясь и пытаясь не блевануть прямо на пол. Но демон не дал мне передышки. Его колено врезалось в моё лицо, расплющив нос в кровавую лепёшку и отправив в нокдаун.
Я рухнул на спину, мир вокруг закружился в безумной карусели боли и крови. Потолок плясал перед глазами, раздваивался, утраивался. Уши закладывало, в них звенело так громко, что я не слышал собственных мыслей, только где-то на заднем фоне безумно громко стучало сердце.
Я перевернулся на живот, упёрся руками в пол и начал подниматься. Медленно, мучительно, каждое движение отдавалось адской болью во всём теле. Кровь капала с лица на пол, формируя лужи, а я всё поднимался и поднимался.