С лёгкой хитрой улыбкой я толкнул его в плечо, заставляя лечь, и сказал:
— Замечательно для того, кто совсем недавно мог сдохнуть в любую секунду. Но для того, кто хочет противостоять Императору, ты слишком слаб, и мы это прямо сейчас исправим.
Отец удивлённо приподнял бровь, но спорить не стал. Как только он лёг на койку, я потянулся к мане. Из пола, раскрошив белоснежную плитку, вырвались каменные столбы и сковали отца по рукам и ногам. После настала череда магии Холода. Иней пополз по коже отца, и тот начал материться.
— Если я отморожу яйца, то… — договорить он не успел.
— Юра, твоя задача держать отца как можно крепче. Если потребуется, можешь врезать ему в бороду и потушить сознание.
— Щенки! Да я сам сейчас вас потушу! — зарычал Архаров, начав трансформироваться в зверя.
Бурая шерсть стала пробиваться через кожу, а кости с хрустом удлинялись. Помня, какой дурью обладает отец на пике своих сил, я поспешил завершить приготовления. Уверенным движением ножа вскрыл себе вену, вставил иглу и начал аккуратно переливать кровь Архарову.
Константин Игоревич тут же почувствовал все прелести восстановления магических каналов. Его глаза округлились от ужасной боли, из глотки вырвался вой, а всё тело затряслось в припадке. Кислотная кровь проникла в тело, начав разъедать его изнутри. Архаров дёргался, пытаясь вырваться. Его мышцы напряглись до предела.
Но сколько бы отец ни метался, кислоте было всё равно. Она продолжала свою работу, разъедала плоть, оголяя мышцы, сухожилия и даже кости. Жуткое зрелище. Юрий, стоявший рядом, внимательно наблюдал за процессом, крепко вдавливая отца в больничную койку, хотя это было крайне непросто:
— Гра-а-аргх!!! — зарычал Архаров и дёрнулся с такой силой, что ножки больничной койки со звоном обломились и он повис, удерживаемый лишь каменными столбами.
Пришлось сделать новую койку из камня, а заодно усилить холод. По моей задумке лёд должен был ослабить болевые ощущения, но судя по всему, отцу было всё так же больно, несмотря на чудовищную регенерацию, дарованную анимагией.
— Отлично, папаша! Отлично! Ещё немного, и мы тебя подлатаем! — выкрикнул я, смахивая пот со лба.
В этот момент плоть на груди Архарова истлела, продемонстрировав нам огромное бешено бьющееся сердце.
— Миша, ты уверен, что он не помрёт⁈ — встревоженно спросил Юрий.
Я лишь пожал плечами:
— Сейчас и узнаем.
Я выдернул иглу из вены отца и призвал разломный кристалл. Пропуская через себя океан энергии, я стал вливать её в тело Константина Игоревича. О, это дивное мгновение. Отец выгнулся дугой, да так, что каменные столбы вместе с кроватью стали крошиться, словно были сделаны из глины. Глаза Архарова вспыхнули ярко синим цветом, а по телу побежали голубоватые трещины, из которых лились лучи света. Но была одна весомая проблема.