На стенах тут же оживились пулемётчики, прозевавшие приближение угрозы. Загрохотали пулемётные очереди, однако волки двигались столь стремительно, что пули не успевали настичь скачущего на ветре Вильгельма.
— Achtung! — крикнул Вольф, указав рукой влево на солдата, держащего в руке гранатомёт.
Волк, покрытый молниями, будто телепортировался, оказавшись за спиной бойца. Массивные челюсти сомкнулись на шее бедолаги, откусив тому голову. Покойник рефлекторно нажал на спусковой крючок, и гранатомёт выбросил смертоносный боеприпас. Волей судьбы снаряд угодил в сторожку. Взрыв разметал здания во все стороны, словно карточный домик, заодно оборвав жизнь трёх бойцов, скрывавшихся внутри.
Впереди показалась группа из пяти бойцов, они вскинули автоматы и даже открыли огонь, однако ветряной волк разинул пасть, из которой ударил мощный поток ветра, не только сбивший пули, но и отправивший в полёт бойцов. Солдаты врезались спинами в ближайшее здание, оставив на каменной кладке собственные мозги и кровавые разводы.
Справа на огромной скорости вылетел грузовик с двумя десятками бойцов. Пламенный волк разинул пасть и запустил в транспорт огненный шар. Громыхнул взрыв, машину подбросило в воздух, но погибли далеко не все бойцы. Из грузовика успели выпрыгнуть шестеро магистров. Обнажив клинки, они рванули в бой!
— Во славу рода! — заорал бородатый защитник города.
Вильгельм никак не отреагировал на это заявление и поскакал дальше, оставив трёх волков разбираться с возникшей угрозой.
Со всех сторон выли сирены, гвардейцы то и дело преграждали путь, но Вольф больше не желал вступать в схватку. Он мчался к своей добыче. Взмахнув рукой, он указал на крышу. Волк не видел этого жеста, но понял, чего желает хозяин, ведь их разум был связан.Оттолкнувшись от земли, он в мгновение ока оказался на крыше и, лязгая когтями по черепице, побежал дальше, на этот раз не встречая сопротивления.
Вольф чувствовал запах Архарова. Густой, тягучий, пропитанный звериной силой и кровью убитых им людей. Чем ближе становился Вильгельм к своей цели, тем шире была улыбка на его изуродованных губах. Его инстинкт охотника заставлял жаждать настичь цель и свернуть ей шею любой ценой.
А что потом? Разве это имеет значение? Жизнь — сложная штука, и порой охотник становится добычей. Вольф знал этот постулат как никто другой. Жестокий мир посмеялся над ним в начале пути, превратив в чудовище, и теперь Вильгельм был готов ко всему. Не важно, что произойдёт, охотник найдёт возможность спастись и настичь обидчика, вскрыв тому горло. Это неизбежно.