— Если кто-то так и сделал, то лишь из-за отсутствия гермокостюма. — вставил Юрка. — Мы с Мирой едва не оказались в таком положении, и у меня тоже мелькнула мысль аварийно запечатать люк и вентканалы, дождаться спасателей. К счастью, я ей не последовал… Это я к тому, что если кто-то и окажется во вскрытой каюте, то неминуемо погибнет от удушья задолго до того, как доберётся до ангара. А хоть бы и добрался — запасных «Скворцов» тут нет результат один и тот же…
Инженер задумался.
— В аварийном боксе есть кислородные маски, пять штук. — он показал на висящий на стене ангара шкафчик, украшенный косыми жёлто-черными полосами. — Возьмите три, больше, думаю, не понадобится. Оставить людей на станции — значит обречь их на верную смерть. А так будет хоть какой-то шанс, что они доберутся сюда и спрячутся в кокпитах «омаров». И торопитесь, у нас совсем не осталось времени!
Он нажал клавишу переговорника на своём браслете.
— Паша, как реактор?
— Минут двадцать у вас есть. — раздалось в наушниках. — Может, двадцать пять, если перевести управление контуром охлаждения в ручной режим. Мы как раз над этим работаем.
Юрка нашёл взглядом круглое окошко в двери подсобки — за толстым стеклом была видна согнутая спина человека в оранжевом комбинезоне. Это был электронщик, Павел Вяхирев — они познакомились в столовой и успели обменяться парой фраз, прежде чем началась свистопляска с Деймосом. Сейчас Паша сидел за крошечным столиком и увлечённо копался в каком-то распотрошённом устройстве. На лицо у него был надвинут выпуклый щиток, и светящиеся шкалы приборов отбрасывали на прозрачный пластик зеленоватые отсветы.
— Хорошо, продолжайте. — Власьев повернулся к Зурлову. — Всё слышали? У вас четверть часа, потом возвращайтесь. И не вздумайте погибнуть — пилоты для «крабов» у нас найдутся, а вот вакуум-скафандров только три, без них управлять буксировщиком не получится. Так что — пятнадцать минут, и ни секундой больше! И вот ещё что… — он помедлил. — Возьмите с собой двоих в гермокостюмах — если придётся кого-нибудь вытаскивать, в одиночку не справитесь.
— Так точно, Константин Фёдорыч, всё сделаю! — Зурлов отсалютовал рукой с плохо гнущемся рукаве «Кондора» и тяжело потопал к выходному люку. Юрка проводил его взглядом, а когда люк захлопнулся, посмотрел на запястье. На экранчике светились маленькие ярко-зелёные цифры — «21.16».
Серёжа не мог вспомнить, как пробирался по кольцевому коридору. Станция содрогалась от ударов камней, шипел выходящий через многочисленные пробоины воздух, уши заложены, острая боль в барабанных перепонках, кисло-металлический привкус во рту, багровый туман перед глазами — все прелести разгерметизации… Ревун под потолком не смолкал ни на миг; записанный на магнитофонную плёнку женский голос бесстрастно повторял требование надеть гермокостюмы и следовать к пункту эвакуации, в ангар челноков — а при невозможности сделать это, запереться в ближайшей каюте, привести в действие экстренный протокол и дожидаться спасателей. Но Серёжа не сделал даже попытки последовать этому совету. Аварийная система вот-вот могла выполнить то, ради чего она создана и перекрыть кольцевой коридор непроницаемыми гермозаслонками — и тогда всё, конец, останется только подыхать в быстро теряющих воздух отсеках.