Я поднялся и встал, опираясь на стену, тяжело дыша. Сердце колотилось где–то в горле, грозя вырваться наружу. Во рту был вкус крови — то ли своей, то ли чужой. Руки дрожали мелкой противной дрожью от прилива огромной дозы адреналина.
Я посмотрел на распростертое тело Мертенса и впервые после десантирования почувствовал внутри знакомое тепло — удовлетворение от убийства еще одной мерзкой гадины. Целых три дня прошло «впустую», мне приходилось сдерживаться, изображать «своего парня», улыбаться этим упырям, и вот наконец–то удалось сломать хотя бы одному из них кадык!
Я поднял голову и огляделся. Подворотня по–прежнему была пуста, освещаемая лишь слабым фонариком с флигеля во дворе. Никто, к их счастью, не стал свидетелем нашей схватки. Сколько прошло времени с появления фельдфебеля? Минут пять от силы. Значит, если быстро спрятать тело, и добежать до борделя, у меня получится обеспечить себя алиби.
Первым делом я подобрал с пола и отряхнул от налипшего снега свою фуражку, улетевшую в сторону после первого удара. Было бы обидно потерять столь ценное недавнее приобретение. Напялив головной убор, я подошел к трупу врага. Мертенс лежал, широко раскинув руки, его голова была неестественно запрокинута, глаза открыты и смотрели в низкий потолок.
Я обыскал его карманы. Документы — стандартная немецкая солдатская книжка, удостоверение личности сотрудника Абвера в твердом переплете, карточка из толстого картона — пропуск–«вездеход», какие–то бумаги, сложенные вчетверо. Кошелек с деньгами, навскидку около двух сотен рейхсмарок. Берем, пригодится. Обыскав труп, я выпрямился и огляделся еще раз, более внимательно и, так сказать, «предметно» — с вопросом «куда засунуть тело?»
Тащить на улицу — бессмысленно — там, хоть и редкие фонари, но неподалеку вход в бордель, куда прямо сейчас стекаются со всех окрестных кабаков «голодные» самцы. Значит, во двор!
Я схватил мертвого фельдфебеля за воротник шинели и поволок во двор. И едва успел выбраться из подворотни и завернуть за угол, как по уличному тротуару мимо входа прошла небольшая компания гогочущих фрицев.
Двор оказался завален высокими, чуть ли не по грудь сугробами. В которых были пробиты всего две канавы–тропинки — к тому самому флигелю, на крыльце которого горел слабенький фонарь и к дровяному сараю у забора. Интересно, в этом флигеле кто–то живет? Наверное — иначе зачем повесили фонарик на козырьке и расчистили дорожку. Могли ли здешние обитатели слышать последний крик Мертенса? Сомнительно. Да и вряд ли кто–то высунется ночью, чтобы проверить что происходит — через пять минут начнется комендантский час.