Она открыла рот, закрыла, снова открыла. Зубы ее стучали — то ли от холода, то ли от страха.
— Я… я не знаю, герр лейтенант… — выдавила она наконец. — Это просто знакомый… мы встретились случайно…
— Случайно? — я усмехнулся. — Пани Ядвига, вы плохая лгунья. Но сегодня я добрый. Идите домой. И больше не шпионьте за мной, если не хотите иметь неприятности.
Я убрал «Парабеллум» в кобуру, развернулся и пошел прочь, не оглядываясь, чувствуя спиной ее взгляд — испуганный и ненавидящий одновременно. Пусть боится. Страх — хорошая узда для таких, как она.
До здания транспортного отдела штаба я дошел за пятнадцать минут. Шел быстро, но без суеты, проверяя, нет ли «хвоста». Слежки не было. На улицах города вообще сейчас было малолюдно — по такому морозу особо не погуляешь. Изредка попадавшиеся патрульные с карабинами на плече, ежились в своих тонких шинелях, и провожали меня равнодушными взглядами. Небо над крышами быстро потемнело, но ни звезды, ни луна еще не появились.
На этот раз дежурный в штабе, увидев мой пропуск, не стал меня задерживать, лишь козырнул и махнул рукой в сторону лестницы. Я поднялся на второй этаж, нашел кабинет своего «приятеля», нагло вошел без стука.
Фельдфебель сидел за письменным столом, заваленным бумагами — судя по бланкам с печатями — транспортными накладными. Он был в расстегнутом до пупа мундире, морда грустная и похмельная. Увидев меня, расплылся в широкой, радостной улыбке.
— Вернер! — воскликнул он, вставая и протягивая руку. — Какими судьбами?
— Дело есть, Генрих, — сказал я, пожимая его теплую, влажную ладонь. — И дело срочное.
— Садись, садись! — он указал на стул напротив, сам плюхнулся обратно в кресло — пружины жалобно скрипнули под его задницей. — Что стряслось?
— Мне нужен транспорт на одну ночь, — сказал я, присаживаясь. — Грузовик. С соответствующими сопроводительными документами, чтобы на постах не тормозили.
Хофмайер нахмурился, потер переносицу.
— Грузовик? Зачем?
— Личные вещи перевезти в дом за городом, — с хитрой ухмылкой объяснил я. — Образовались кое–какие… излишки. Ну, сам понимаешь…
Хофмайер понимающе закивал. Глаза его — мутноватые, с красными прожилками — заблестели от жадности.
— Ага, личные вещи! — он хохотнул. — Ты уже начал заниматься… коммерцией, плутишка! — Он наклонился ко мне, понизив голос до шепота: — Всё правильно делаешь, даже генералы и те не брезгуют… излишками.
— Так что — поможешь с транспортом? — уточнил я, делая вид, что зеваю.
— У меня как раз есть относительно свободная «Шкода–903». Она может перевезти три четверти тонны. Годится или поискать грузовик побольше?