— Я быстро, — сказал я Валуеву и улыбнулся. — Не скучай!
— Будь осторожен, — серьезно ответил он, не приняв шутливого тона. — Не лезь на рожон!
Я вышел на улицу. Сильно похолодало — мороз ударил в лицо с такой силой, что заслезились глаза, а щеки мгновенно онемели. Зимнее солнце уже село, но небо еще светилось — бледно–сиреневым цветом, как лед на реке. В соседних домах зажглось несколько окон. Вокруг не было ни души, даже патрульных, обычно торчащих на углу — холод разогнал людей по теплым «норкам». Сапоги скрипели по утоптанному снегу — мелкая ледяная крошка хрустела под подошвами. Я слышал каждый свой шаг — в тишине они звучали громко, почти вызывающе.
Я пошел по Юбилейной в сторону Кайзерштрассе, и тут увидел под аркой подворотни дома напротив две фигуры. Одну я узнал сразу — пани Ядвига, всё в том же пуховом платке и высокий мужчина в дорогом сером пальто и модной вязаной кепке. Лица я не разглядел — оно пряталось в тени, но что–то в его фигуре показалось мне знакомым.
Возник вопрос: обострить ситуацию — пойти к ним и выяснить отношения? Или сделать вид, что ничего не заметил, и идти к Хофмайеру, как планировал?
Но я не люблю оставлять за спиной живых врагов — поэтому резко «сломал» траекторию движения и направился к «сладкой парочке».
— Пани Ядвига! — сказал я громко, с легкой усмешкой в голосе. — А вы, я вижу, домой не торопитесь? Представите меня вашему спутнику?
Она дернулась, как пойманная воровка. Руки ее затряслись — я видел, как дрожат пальцы, сжимающие край платка. Мужчина напрягся — его плечи поднялись, голова наклонилась. Он сделал шаг назад, потом еще один — и замер, уперевшись спиной в стену.
Я подошел ближе. Теперь я видел его лицо — острый подбородок, тонкие губы, крючковатый нос. Тот самый «Стиляга». Который следил за мной в «Норде» и которого я считал убитым на хуторе Врадиевка. Я машинально откинул клапан кобуры и потянул наружу «Парабеллум». Мужчина резко, по–звериному, развернулся и бросился бежать по тоннелю подворотни, в глубь двора, пригнувшись и петляя, словно под обстрелом, задевая плечами стены при поворотах, пачкая пальто штукатуркой.
У меня руки чесались выпустить ему в спину несколько пуль, и только потом разбираться — кто это был? Я промедлил всего пару секунд — он успел выскочить из подворотни во двор. Я не стал его преследовать, и повернулся к Ядвиге. Ее глаза метались от выхода к арке, к пистолету в моей руке — соседка решала, успеет ли добежать до улицы.
— Какой–то у вас нервный кавалер! — сказал я, глядя ей прямо в лицо. — И чего он меня испугался? Неужели я такой страшный?