— Слушаю, тащ командир!
— Слушаешь? Хорошо… — рассеянно проговорил командир, вставая со своего места и делая несколько шагов в направлении окна.
Странно — он ведь явно не знает, с чего начать! Интере-е-есно…
— Ты сводки по радио не пропускаешь? — внезапно спросил Владимир Захарович, не поворачиваясь от окна.
— Нет, конечно! — продолжая недоумевать, ответил я. Прослушивание сводок Совинформбюро — чуть ли не единственное развлечение в школе. Телевизора-то нет! Кино не крутят, танцы не устраивают. Хотя под конец дня мы выматывались так, что сил только на сводку и хватало.
— Что сейчас на фронтах происходит, ты знаешь?
— В общих чертах, — осторожно произнес я.
Действительно, по сводкам точную картину происходящего не составить — слишком дозированная информация, подозрительные цифры потерь, чересчур большой упор на воспевание героизма отдельных военнослужащих и целых подразделений.
В целом обстановка не радовала — фрицы перли везде, кроме, пожалуй, Южного фронта. На центральном направлении хуже всего — Минск захвачен, бои идут на подступах к Смоленску. На севере немцы, захапав Прибалтику, дошли до Пскова, на юго-западе — после августовского прорыва укреплений старой границы, наступают на Киев.
— Юго-Западный фронт прогибается, — негромко сказал Владимир Захарович, — немцы давят 1-й танковой группой Клейста, к северу от нее наступает 6-я армия, к югу — 17-я. Под Луцком и Ровно мы послали в бой пять механизированных корпусов, но смогли лишь задержать наступление группы армий «Юг» — немцы уничтожили больше двух тысяч наших танков, потеряв примерно тысячу своих! Ты там был, сам видел, как дерзко, но вполне организованно они действуют — у них по радиостанции на каждой машине, а у нас даже не на всех командирских танках рации стоят. И потому никакого взаимодействия не выходит, сплошные разброд и шатание. Без связи между собой наши мехкорпуса воевали каждый сам за себя… — начальник ШОН горько усмехнулся. — Боевого опыта нашим доблестным командирам не хватает, и потому совершается так много ошибок, как на тактическом, так и на более высоком — оперативном уровне. Да, в общем, и стратегические задачи решаются довольно плохо — иначе враг не стоял бы под Киевом и Смоленском! — остро поглядев на меня, он спросил: — Осуждаешь за такие слова, курсант?
Я покачал головой.
— Вы говорите правду, товарищ командир.
Тот хмуро кивнул.
— К сожалению… Но не все так плохо. Да, целые дивизии распались на отдельные роты, да просто на толпы отступающего люда! Однако там, где командование действовало с умом, удалось сохранить боевые порядки.