— Опричники! — осенило меня. — Опричное войско!
— Это что‑то из истории вашего среза? — спросил Теконис. — Я не знаком с ней глубоко. Такой «комиссар» может отправить в отставку губернатора региона, осудить своей властью прокурора и так далее. Их все ненавидят, их пытаются подкупить или убить, но подкупленных вешают, а убитых заменяют. Зато мы получаем эффективный механизм с быстрой реакцией и устойчивой обратной связью. Он груб, несовершенен, зависим от человеческого фактора и склонен к злоупотреблению властью, но на начальном этапе этим можно пренебречь. Это всё равно временная структура. Выживет и докажет свою пригодность один из ста комиссаров, они перейдут на следующий уровень, остальные будут утилизованы в процессе.
— Жестоко, но рационально, — признал я. — А что с лебедями‑то?
— Да, простите, отвлёкся. Итак, у нас выстраивается альтернативный исполнительный механизм. Проблемы и издержки этого процесса известны, реакции на них отработаны, у наших вахтовых координаторов на местности есть все инструкции. Это, так сказать, белые лебеди. Даже если Его Величество Перидор подавится косточкой от сливы и помрёт — это лебедь ещё серый. Потому что, хотя предсказать это невозможно, но такая вероятность в планах учтена. То же касается внезапной засухи или эпидемии. А вот если одновременно случатся жесточайшая засуха, морозная зима, эпидемия, голод и крестьянские бунты, да ещё и Перидора зарежут заговорщики, то это будет классический чёрный лебедь, и все наши планы пойдут прахом. Именно на этот крайне маловероятный случай у нас есть ваша дочь.
Теконис взял со стола рисунки и внимательно разглядывая каждый (сложно не забывать, что он слеп), раскладывает их по картонным папкам.
— Это не просто рисунки так же, как ваша дочь не просто начинающий, хотя и талантливый художник. Это контрольные точки. Векторный фрактальный слепок. К этому моменту можно вернуться. Как говорит Антонио: «Загрузиться с сохранения». Хотя это очень сложно, затратно, травматично для ткани фрактала и вообще нежелательно. Крайнее средство.
— Ничего себе! — я посмотрел на Нагмины рисунки с новым чувством. — А этот наш предшественник… Как бишь его…
— Тронг? Вот, полюбопытствуйте.
Теконис открыл дверцу изящного шкафчика и достал оттуда небольшой, размером с кулак, прозрачный шар. Внутри него оказалась завораживающе-красивая сложная структура, похожая не то на пламенеющие растения, не то на растущее пламя. Я взял его в руки и удивился тяжести — по виду я бы предположил, что он отлит слоями из эпоксидки, иначе как создать такой потрясающий внутренний узор? Но он слишком тяжёл даже для стекла и холоден, как остывший камень.