На полке стоят ещё — в некоторых как будто растут деревья, в некоторых застыли морские волны. Все разные, но все очень красивые.
— Это шар Тронга. Не бойтесь, он только кажется хрупким. На самом деле им можно из пушки стрелять.
— В нём сохранено прошлое этого мира? — я показал рукой на окно, за которым полыхает идеальный закат над идеальным городом.
— Не совсем, но нечто вроде.
— Какая потрясающе красивая вещь, — восхитилась Нагма. — Знаешь, пап, такое ощущение, как будто держу в руках… Ну, не знаю. Что‑то грандиозное. Как будто целый мир в ладонях.
— Если верить Теконису, это так и есть. В некотором смысле.
— Интересно было бы туда заглянуть.
— Скорее всего, ты бы увидела чернокожих дикарей с копьями, скачущих в юбочках из листьев. Довольно неприличное зрелище для юной графини Морикарской.
— Тьфу на тебя, пап, — рассмеялась Нагма. — Кстати…
— Что?
— Ты не рассердишься, если я сегодня опять нажму на ту ракушку? Я в прошлый раз не дорисовала принца.
— Если ты не будешь делать глупостей.
— Пап, не сходи с ума, мне четырнадцать!
— В этом возрасте глупости делаются особенно легко и непринуждённо.
— Клянусь, моя графинческая честь не пострадает, если ты об этом. Я чисто потрындеть, Нагири забавный. Можешь прийти, сесть в уголочке и изображать дуэнью, если хочешь.
— Нет, колбаса, я тебе вполне доверяю, — сказал я и покосился на ракушку у моей кровати. — Приятного вечера.
А и правда, может, и мне, того… Побеседовать?
Мой паладин!
— Олли, зачем тебе это? — спросил я, когда мы отдышались.
Нет ничего глупее, чем спрашивать у женщины, почему она оказалась в вашей постели, но здесь особый случай.
— Зачем мне что? — спрашивает чернокожая красотка, контрастно лежащая на белых простынях.
— Зачем ты приходишь ко мне?
— Чтобы заняться с тобой сексом, — ответила Олландрия с ноткой недоумения в голосе. — Разве это не очевидно?
— Почему ты? Почему ко мне?
— Я — потому что у меня высокий ранг в правящем доме, и я не замужем. К тебе… Я могу обращаться на «ты»?
— О да, — улыбаюсь я, — мы определённо достаточно близко знакомы для этого.
— К тебе — потому что к остальным ходят другие. К тем, кто нажимает на ракушку, конечно.
— Ты же поняла, о чём я, Олли, не притворяйся. Ты умная девушка.
— Да, — смеётся она, сверкая белоснежными в темноте зубами. — Я понимаю, о чём ты, драгоценный Док. Ты у нас недавно, и тебе кажется, что нас кто‑то к чему‑то принуждает. Нас всех, наш народ. Обманом или страхом заставляют услуживать. Твой друг Слон даже проповедовал моей сестре Афимии идею революции!