— Спасибо вам огромное, — начала Эрис, голос её звучал хрипло после долгого молчания. — Я думала… я думала, она меня растерзает. Я даже дышать боялась.
Старик неторопливо налил из закопчённого котелка, стоявшего на печи, горячий травяной отвар в две деревянные кружки. Одну он подвинул к Эрис. Пар от неё пах чабрецом и чем-то смолистым.
— Мурка зверь умный, зря не нападает. Ты на её территорию без спросу вошла, вот она и показала, кто тут хозяин. А ты молодец, выдержку проявила. Не побежала. А то бы худо было.
Эрис обхватила кружку озябшими пальцами, чувствуя, как живительное тепло разливается по телу.— Я… я даже не знаю, как вас благодарить. Я вообще не должна была здесь оказаться. Я заблудилась. У нас тут недалеко спортивный лагерь, я готовлюсь к соревнованиям…
Она говорила быстро, словно боялась, что её не дослушают. Ей хотелось объяснить всё: и про изнурительные тренировки, и про строгого тренера Виктора Петровича, и про то, что она — биатлонистка.
— Я спортсменка. Биатлон. Знаете? Это когда на лыжах бегут и стреляют по мишеням.
Старик слушал её внимательно, но его лицо оставалось непроницаемым. Он поднёс кружку к губам, отхлебнул отвара и вытер седые усы тыльной стороной ладони. В его выцветших голубых глазах не было ни капли узнавания.
Истерика отняла у Эрис все силы. Слёзы высохли, оставив после себя солёный привкус на губах и звенящую пустоту в голове. Тело налилось свинцовой тяжестью, а веки стали неподъёмными. Она смутно помнила, как Савелий, всё такой же невозмутимый, помог ей подняться с пола, уложил на широкую лавку, подсунув под голову подушку, пахнущую сеном, накинул на её плечи тяжёлую овчинную шубу, пахнущую дымом и зверем. Мурка подошла, ткнулась ей в бок мокрым носом и, убедившись, что странная гостья больше не шумит, свернулась рядом, излучая живое тепло.
Эрис провалилась в сон без сновидений, а потом её начали мучить обрывочные, тревожные видения. Она снова бежала по лыжне, но снег под ногами превращался в чёрную воду, а мишени вдалеке обретали лица — лицо тренера, лицо отца, лицо Савелия. Они что-то кричали ей, но их голоса тонули в завывающей метели. Она пыталась стрелять, но винтовка в её руках становилась тяжёлой, как бревно.
Проснулась она от запаха. Не запаха дыма или трав, а запаха чего-то съестного, простого и сытного. В избушке было светло. Солнечные лучи пробивались сквозь маленькое окошко, играя пылинками в воздухе. Эрис лежала на лавке, укрытая всё той же шубой. Мурки рядом не было.
Савелий сидел за столом и ел из деревянной миски густое варево. Он молча кивнул ей и подвинул вторую миску, от которой шёл пар.