Я закрыл глаза на секунду, проглотил. Зачерпнул ещё. И ещё. Ел быстро, методично, не останавливаясь. Ложка скребла по дну тарелки.
Когда давно я ел такое? Тарелка опустела, Елизавета молча наполнила её снова. Я продолжил есть.
— Володя позволите так к вам обращаться? — начал Кольцов, отложив вилку. — Вы не представляете, что вы сделали для нашей семьи.
Я поднял взгляд от тарелки, кивнул — мол, слушаю и продолжал жевать.
— Вика… — голос его дрогнул. — Моя дочь. Она столько лет не ходила, лежала в кровати, смотрела в потолок. Мы возили её к лучшим лекарям столицы. Платили огромные деньги. Ничего не помогало. Ядро было разрушено, каналы мертвы. Все говорили: невозможно вылечить. Она даже пыталась дважды покончить с собой.
Он замолчал, сжал кулаки на столе. Елизавета положила руку на его ладонь, сжала. Он выдохнул, продолжил:
— Мы уже смирились. Думали, так и будет до конца её дней. А потом… — он посмотрел на меня. — Потом Ольга позвонила. Сказала: «Вика ходит». Я не поверил. Думал, ошибка, бред, галлюцинация. Доченька привезла Вику и…
Кольцов откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.
— Она стояла. сама, без поддержки. Она сделала шаг, потом второй, споткнулась, но не упала. Она смеялась. Господи, она засмеялась впервые за семь лет по-настоящему!
Елизавета всхлипнула, достала платок из кармана, промокнула глаза.
— И не только это… Ядро восстановилось, — продолжал Кольцов, открыв глаза. — Каналы живые, магия течёт. Лекари говорят: это чудо. Невозможно, но факт. Как вы это сделали?
Я проглотил кусок мяса, вытер рот салфеткой.
— Просто убрал блоки, — ответил коротко. — Ядро было целое, просто заперто.
— Просто? — переспросил Кольцов с недоверием. — Лучшие маги-целители не смогли. А вы «просто убрали»?
Пожал плечами. Елизавета встала, подошла ко мне. Опустилась на стул рядом. Взяла мою руку обеими ладонями. Прижала к губам, поцеловала. Слёзы капали на мою кожу.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам. Вы вернули мне дочь. Я… я не знаю, как отблагодарить. Скажите, что угодно. Деньги, артефакты, связи. Всё, что в нашей власти.
Мне стало не по себе, очень не по себе. Эта женщина целует мою руку, плачет. Благодарит за то, что для меня было… не сложно, я даже не напрягся особо. Пять минут работы, и всё.
А для них это чудо, возвращение дочери к жизни.
Людишки…
Хотел отдёрнуть руку, встать, уйти. Что-то человеческое пробудилось внутри и меня это крайне беспокоило, даже напрягало, но еда на столе пахла слишком хорошо.
Я оставил руку на месте. Подождал, пока Елизавета успокоится, отпустит. Она поднялась, вытерла глаза, вернулась на своё место.