Возле стола суетилась женщина. Рыжие волосы, длинные, уложены в сложную причёску — локоны, заколки, гребень с камнями. Лицо красивое: правильные черты, высокие скулы, тонкий нос, полные губы. Кожа светлая, без морщин, хотя возраст за сорок. Глаза зелёные, яркие. Фигура стройная, осанка прямая.
Она накрывала на стол вместе со служанкой. Расставляла тарелки, раскладывала приборы, ставила бокалы. Двигалась быстро, уверенно, привычно. Служанка — девушка лет двадцати в простом сером платье с белым фартуком — подносила блюда из кухни, ставила их на стол.
Женщина заметила нас, выпрямилась. Повернулась лицом ко мне. Улыбнулась и подошла ближе.
— Елизавета Павловна, — представил её Кольцов. — Моя супруга.
Она протянула руку, но не для рукопожатия, а ладонью вниз. Жест из высшего общества, предложение поцеловать руку. Я посмотрел на неё, потом на руку. Не стал целовать. Просто взял её ладонь в свою, слегка сжал, отпустил.
— Владимир Николаевич, — произнесла она мягко. — Мы так рады вас видеть. Проходите, садитесь. Сейчас обед будет готов.
Голос приятный, мелодичный и без фальши, и натянутости. Кольцов подвёл меня к столу, указал на стул посередине. Я сел, поставил сумку на пол рядом. Стул скрипнул под моим весом.
Елизавета и служанка продолжили накрывать. Блюда появлялись одно за другим. Жаркое из мяса, запах специй ударил в нос. Запечённая птица: корочка золотая, блестит от жира. Картофель в сливочном соусе, тушёные овощи, салат из свежей зелени. Хлеб в плетёной корзине: тёплый, ароматный, только из печи. Масло сливочное в глиняной посуде, сыры на деревянной доске, соленья в банках. И суп: густой, наваристый, с кусками мяса, картофелем, морковью. Разлили по тарелкам, пар поднимался, запах заполнил комнату.
Елизавета села напротив меня. Кольцов занял место во главе стола. Служанка поклонилась, вышла из комнаты тихо.
Еда… Вот что сейчас звучало в моей голове, пока желудок сводило спазмами боли. Хочу… Всё!
Кольцов поднял бокал.
— За нашего гостя, — сказал он торжественно. — За человека, который вернул нам надежду.
Смотрел на него и не понимал. Это какая-то постановка? Что за бред? Я пришёл поговорить с Ольгой, а тут меня пригласили к обеду и чествуют? Какие-то семейные традиции или это ещё одна проверка и ловушка?
Желудок снова сжался, плевать. Поем и если что потом разберусь со всеми.
Отец Ольги выпил залпом, Елизавета пригубила свой бокал, посмотрела на меня с какой-то странной теплотой. Я не пил, взял ложку, зачерпнул суп. Поднёс ко рту, попробовал.
Что-то внутри взорвалось.
Вкус накрыл волной. Мясо нежное, тает на языке. Бульон насыщенный, солёный в меру, с привкусом трав. Картофель мягкий, впитал весь навар. Морковь сладкая. Жир обволакивает рот, согревает изнутри.