— Я честно отобрал его за попытку выстрелить в меня без причины, и мне нужен чехол для него.
— Значит, так, — сказал хозяин, приняв решение. — Я этого не видел. Я не продам вам кобуры, но продам два снаряженных барабана к нему по хорошей цене просто за то, что вы прищемили Энди хвост. Но ходите осторожно, джентльмены. Энди человек Билла.
— Нам это ни о чем не говорит, — сказал Маэдрос, шагнув ближе.
— У Билла банда больше чем иной военный отряд. Переночуйте и уезжайте. И вы мне ничего не говорили об Энди. А я — вам. Ведите своих братьев, — пробурчал хозяин, торопливо разбирая на части хитроумный механизм для стрельбы и раскладывая детали по столу при свете лампы.
Оставив брата изучать свое приобретение и расплачиваться, Маэдрос вскоре вышел наружу с оружием в чехле, вновь сильно наклонившись в дверях. Со вздохом он подумал, что при среднем росте здешних людей ему придется кланяться так почти каждой двери…
Ещё его смущало отсутствие укреплений у поселения, которое опасается врага. Лёгкая ограда из жердей и досок никак не тянула на укрепления, и могла разве что задержать отдельных всадников, заставив их спешиться — чтобы отодвинуть или сломать ограду. Без стены в поселке посреди пустыни было неуютно.
Что ж, по крайней мере, это не Великий Враг и не его посланцы, а лишь люди. В этом… он помнил, что в этом их заверили твердо. В самом приземленном смысле, вероятно, это означало возможность спокойно выспаться и разобраться в здешней жизни, полагал Маэдрос.
Убывшая наполовину луна освещала дома из тонких бревен, или забранные местами досками, но поразило Маэдроса само светило. Меньше всего она походила здесь на лодку, нагруженную сиянием. Над его головой висел несомненный каменный шар, частью скрытый тенью, частью ярко светящийся. На внутренней границе тени он различал неровности и словно бы выхваченные светом макушки гор. Все это казалось одновременно близким и невообразимо далеким.
Карантир вернул его на землю, выйдя с мешком в руках. И они направились туда, где светились распахнутые двери гостиницы — или того, что здесь называли гостиницей. Маглор, стоявший у коновязи, призывно махал им рукой — должно быть, успел обо всем договориться. Не то, чтобы они нуждались в отдыхе, но в необходимости спокойно поразмыслить — несомненно.
*
Финниган сразу понял, что это вошли неприятности. Когда ты хозяин единственного в диком краю салуна, и к тебе приходят все, кроме индейской нечисти, да и та, наверное, только креста и железа избегает, научаешься с порога различать, что человек с собой приносит. Угрозу, деньги, проблемы, скуку, просто жажду или жажду приключений на свою отбитую о седло задницу.