— Хорошо. Несколько минут, но не проси меня сохранить это в тайне. Если будут спрашивать, я все расскажу.
— Договорились.
Потом была еще одна лестница и колеблющийся свет фонаря. Мы спустились гораздо ниже того уровня, на котором меня держали. Девы, а я еще думала, что оказалась в темнице. Да это апартаменты для учеников, для удобства оборудованные решетками. Темница начиналась намного ниже. Там, где стены сочились влагой, где по коридорам гуляли сквозняки, от которых колебался свет в магических светильниках. Хотя их было всего два. Первый в руках у смотрителя подвала, а второй… Сначала мне показалось, что он висит за углом очередного узкого коридора, но когда мы свернули, я увидела накрытое магическим стеклом пламя, закрепленное под потолком устланной соломой камеры. Увидела решетку. И пленника.
Железнорукий сидел прямо на полу, его левая рука… настоящая, человеческая, была закована в кандалы, тогда как железная лежала на коленях. С момента нашей последней встречи мужчина осунулся, светлая кожа казалась серой, волосы — грязными и будто седыми, вот только глаза оставались такими же безумными. Рядом с ним, прямо на соломе, валялась потрепанная книга и стояла плошка с мутной водой. Я сморщила нос: пахло хуже, чем в неубранном стойле на конюшне у папеньки.
— Несколько минут, — сказал смотритель подвалов и, кивнув магистру, скрылся за углом. Эхо его шагов отскочило от стен и стихло.
— У тебя несколько минут, — переадресовал чужие слова учитель и, посмотрев на пленника, тоже скрылся за поворотом, создав иллюзию уединенности. И он, и я знали, что, стоя в двух шагах от камеры, магистр услышит каждое слово.
Альберт рассматривал меня с насмешкой.
— Давно гадал, кого они пошлют, чтобы разговорить меня, — произнес он через несколько минут. — Но не думал, что это будешь ты, девка змеиного рода.
— А почему нет, парень змеиного рода? — ответила я, а он вдруг расхохотался.
— У тебя прорезались зубки. Так и до яда дорастешь, если не прибьют. — Смех оборвался так же резко, как и начался. — Я все равно ничего не скажу. Не трать время. Слышите, вы там? — Он повысил голос. — Что бы ты ни пыталась узнать по их наущению.
— Почему ты не пришел к нам? Почему не пришел к отцу? — спросила я совсем не то, что интересовало учителя. — Он бы помог тебе.
— Уверена? — Парень шевельнулся, и я увидела, как он похудел. Одежда висела на Альберте, как на голодающем бродяге.
— Нет. Но ты даже не попытался. — Я подошла ближе. — Неужели заражать людей коростой лучше, чем попробовать договориться?
— Да, лучше. — Он встал.