— А ну подсоби, — Мирош пристегнул чародин и потер ладонями.
Вой, к которому он обратился, оперся спиной о стенку и немного присел, после чего сцепил руки в замок и опустил их вниз. Сержант поставил на импровизированную ступеньку ногу и с резким выдохом рванулся вверх. Одновременно с этим вой выпрямился, и Мирош ухватился за торчащую металлическую балку. Пару секунд он так и висел, а потом качнулся и, подтянувшись на руках, положил на балку локоть, через мгновение второй рывок, и вот он уже закидывает на балку ногу.
За кульбитами Мироша не следили, пожалуй, лишь те, кто находился внутри захваченных развалин. А те, кто не мог разглядеть своими собственными глазами, наблюдали через давзор. Зная это, сержант поднялся на ноги и, расставив руки, прошел вперед около пяти метров, туда, где в самой высокой точке торчали какие-то прутья. Ухватившись одной рукой, второй он вытащил из-за пояса свернутый цилиндр ткани и, взявшись за древко, встряхнул им, разворачивая полотно.
Спустя десяток секунд над первым захваченным обломком корабля развивалось знамя с ликом Господа, а над плато разносилось ликование и рев тысяч голосов. Мирош, установивший знамя, рассматривал округу с высока и улыбался. Так продолжалось около минуты, а потом сержант услышал разрозненные голоса, говорившие одно и то же.
— Гляди! Гляди!
Сержант увидел, что вои, которые были рядом с ним, указывают вглубь плато, и сам перевел туда взгляд. С такой высоты ему было хорошо видно, как щиты железодеев у других развалин сорвались с места и, будто подхваченные ветром, начали рассеиваться. А затем случилось то, чего никто не ожидал. Столб света, к которому все уже, в общем-то, привыкли, начал утончаться. Целых две минуты за происходящим следили все, и люди, и не люди, пока луч света не превратился в тонкую нить, а затем вовсе исчез.
После этого прямо на глазах небо начало темнеть, заставляя ранее яркие оттенки красного становиться тускней. Снова томительное ожидание, и вот на абсолютно черном небе пятнами стали зажигаться яркие точки. Глядя вверх, Мирош не почувствовал, как по его щеке пробежала слеза, а спустя мгновение появилась еще одна уже на другой.
Он услышал, как кто-то молится, и сам потянулся перекреститься, но как только поднес руку ко лбу, в небе блеснула яркая вспышка, и на мгновение наступил день. Когда сержант проморгался и вновь поднял взгляд вверх, то увидел большой огненный круг, увеличивающийся в размере. Он уже было подумал, что это очередной круг в небе, которых он видел уже сотни, но что-то было не так. Привычный с детства вид ночного неба казался каким-то не таким. Сержант медленно повел взглядом по небосводу и замер с широко раскрытыми глазами, а снизу донеслось: