Тело дёрнулось — раз, другой. Третий. Замерло. Всё?
Тишина была абсолютной. Даже Гримм предпочёл заткнуться. Я медленно положил клинок на землю. Наклонился к телу. Опустился на одно колено.
Голый торс Грахка — вздутые мышцы, узоры, залиты потом и кровью. И странные бугры, которые выступали по всему телу.
Вытащил нож. Второй из тех, что всегда носил с собой. Предназначенный на случай, когда все иные аргументы уже будут пущены в ход. Полоснул по груди мертвеца. От ключицы до солнечного сплетения. Рассёк грудную клетку. Поддел пальцами. Потянул на себя, вскрывая её.
И поморщившись, отодвинулся.
— Смотрите! — рявкнул я, выпрямляясь. — Вы должны ЭТО видеть.
Я был полон решимости продемонстрировать обнаруженную картину каждому из даргов и показать, чего стоят их «защитники традиций». Но тут позади раздался стон и я повернул голову.
Хорг умирал. Это было видно даже без астрального зрения. Жизнь вытекала из кузнеца вместе с кровью, которая пузырилась на губах при каждом хриплом выдохе. Нарга держала его. Кровавые узоры, нарисованные на торсе кузнеца, тускло мерцали — шаманская практика не давала тому уйти. Но плоть не восстанавливалась. Меч прошёл насквозь и провернулся, превратив лёгкое в фарш.
Я упал на колени рядом. Положил ладонь на грудь Хорга, прямо поверх кровавого месива. Закрыл глаза.
Астральное тело кузнеца было на месте. Да, изломанное и тускнеющее. Однако для моих целей вполне подходящее.
Для каких таких целей? Формирования печати регенерации, само собой. Той самой, что недавно сжигала меня изнутри, вычищая яд. Развернул её. Проверил. Вдавил в астральную оболочку Хорга, как раскалённое клеймо в металл.
Это было далеко от классического варианта, при котором оттиск рисовался постепенно и осторожно. Полевая версия для экстренной медицины — Варнес показал.
Хорг дёрнулся. Выгнулся дугой. Из горла вырвался сдавленный стон. В этот раз не спровоцировавший выброс свежей крови.
Внутри раны начали пульсировать ткани. Что-то срасталось. Трещало. Чавкало. Кузнец застонал ещё раз. Заскрипел зубами, стирая в крошево эмаль. Понимаю. Это охренеть, как больно.
Я убрал руку. Покачнулся, едва не распластавшись на земле сам.
— Будет жить, — покосился на шаманку. — Но ему нужен покой. И много мяса.
Нарга посмотрела на грудь Хорга — туда, где зияла рана с пульсирующей внутри розовой плотью. Я же секунды три помедитировал, рассматривая её забрызганные мелкими каплями крови сиськи. После чего всё-таки начал подниматься.
Грахк лежал в нескольких метрах. Расколотый череп, отрубленная рука, вскрытая грудная клетка. Вокруг уже собрались местные лидеры — Торвак, четверо старейшин, помощница Нарги. Толпа напирала, но её сдерживало несколько десятков крупных даргов, которые действовали с неожиданно высоким уровнем организованности.