— Как многие женщины, — твердо говорит бабушка. — И ничего, живут. Растят детей, ведут хозяйство…
— Нет! — я почти кричу. — Я не хочу быть как многие! Я не хочу детей от человека, который предал меня! Я не буду делить своего мужа ни с кем!
— Но выбора у тебя нет, — бабушка произносит эти слова тихо, но они бьют больнее любого крика. — Теперь, когда состоялась брачная ночь… Алия, другого выхода нет. Ты же не хочешь закончить, как твоя мать? Она работала и днем, и ночью до самых родов… И не выдержала.
Голос бабушки дрогнул. Я посмотрела в ее лицо. Показалось, что за несколько секунд морщинок стало больше.
— Ты можешь быть беременна… — продолжает бабушка. — Носить ребенка Кемала.
Я замираю. Эта мысль как удар под дых. Беременна… от Кемала… Только не это!
— Нет… — шепчу я. — Нет, ажека, только не это… Я уверена, что не беременна!
— Милая моя, — бабушка подходит ближе, обнимает меня. — Это возможно. И если так, то ребенок не должен расти без отца. К тому же Кемал не позволит, чтобы малыш жил вдали от него. Ведь он мечтает о наследнике. Я считаю, что нужно думать о будущем, — твердо говорит ажека. — О возможном ребенке. О том, как жить дальше.
Я обхватываю себя руками. Мысль о возможной беременности вызывает тошноту. Ребенок… от человека, который обманул меня… От человека, которого я теперь ненавижу…
— Я не хочу этого ребенка… — собственные слова вызывают неприятный озноб во всем теле.
— Алия! Что ты говоришь? Это грех! Вспомни свою маму. Она боролась за твое счастье, — строго отвечает ажека. — Если ты действительно беременна, этот ребенок – твое благословение. Твоя причина жить дальше. Сначала будет тяжело. Но потом… потом ты научишься. Ради ребенка. Ради себя.
— Я не хочу… — отзываюсь грубо. — Ты слышишь? Не хочу ребенка от Кемала! — чеканю каждое слово, чтобы бабушка поняла меня.
Вижу, как ее лицо медленно меняется, искажается. Она смотрит куда-то мимо меня.
А потом я слышу Кемала.
— Очень жаль, Алия, что ты не хочешь ребенка от меня! — раздается его жесткий голос совсем рядом.
Я резко оборачиваюсь. Кемал стоит в дверном проеме, его глаза горят гневом.
— Как… как давно ты здесь? — мой голос дрожит.
— Достаточно давно, — он делает шаг в комнату. — Чтобы услышать, как моя жена отказывается от моего ребенка.
Бабушка быстро встает между нами.
— Кемал, она просто расстроена. Ты должен понять…
— Понять что? — его голос становится еще жестче. — Что она неблагодарная? Что я дал ей все — дом, достаток, свое имя, а она…