— Ты дал мне ложь! — я вскрикиваю. — Ты обманул меня! Скрыл, что женат!
— Я ничего не скрывал, — Кемал усмехается. — Просто не считал нужным сообщать об этом. Это мое право.
— Право? — я чувствую, как во мне закипает ярость. — Право обманывать? Право делать меня второй?
— Право выбирать, что и когда говорить своей жене, — отрезает он.
— Кемал, прошу, — бабушка примирительно поднимает руки. — Алия еще слишком молодая. Она всему научится.
— Не волнуйтесь, — голос мужа смягчается, когда он обращается к ажеке. — Я не обижу вашу внучку.
Кемал переводит взгляд на меня. В его темных глазах все еще горит огонь ярости. Я невольно делаю шаг назад. В этот момент вижу его настоящего – не того галантного мужчину, который ухаживал за мной, дарил подарки и говорил красивые слова. Передо мной стоит человек, привыкший получать то, что хочет, не считаясь с чувствами других.
Его взгляд скользит по мне, как будто оценивая. В комнате становится душно, воздух густеет от напряжения.
Бабушка все еще стоит между нами, но я вижу, как она боится Кемала.
— Вы поужинаете с нами? — обращается он к бабушке, но глаз с меня не сводит.
— С удовольствием, Кемал, — ажека сдержанно улыбается моему мужу.
Кемал отдает приказ прислуге, чтобы накрывали на стол.
— А разве твоя первая жена не здесь живет? — осторожно спрашивает бабушка, когда мы приступаем к ужину.
— Эльмира уехала к портнихе. Должна скоро вернуться, — Кемал отрывает руками лепешку, но его взгляд все время останавливается на мне.
— Значит… жены будут жить в одном доме? — голос ажеки звучит тихо, но в нем слышится плохо скрываемая тревога за меня.
— Пока да… — Кемал поднимает бровь. — Это мой дом, и обе мои жены будут жить под одной крышей. Алия еще слишком молода. Ей может потребоваться помощь Эльмиры.
— Это… это нормально, Алия, — торопливо вставляет бабушка, видя, как я напрягаюсь. — Многие семьи так живут.
— И прекрасно уживаются, — добавляет Кемал. — Эльмира — мудрая женщина. Она примет тебя как младшую сестру.
— Кемал, ты же знаешь, что Алия сирота. Ей нужна семья, забота… — в голосе бабушки столько любви и беспокойство, что сердце рвется на куски.
— Я знаю, — взгляд Кемала тут же смягчается, когда он смотрит на меня. — Я позабочусь о ней, — говорит он нежно. — Алия будет жить в достатке, ни в чем не нуждаться.
— Я не нуждаюсь в твоей заботе, — цежу сквозь зубы, не поднимая глаза от тарелки.
— Алия! — снова одергивает меня бабушка.
— Ничего, — Кемал усмехается. — Пусть говорит. Мне нравится строптивый характер моей жены.
Кемал усмехается. А в его взгляде вспыхивает уже знакомый мне огонь страсти.