Игорь подошел к Полине, сел рядом на диван и взял ее руки в свои. Его шершавые пальцы были теплыми, сухими… надежными.
— Ты была права, — сказал он тихо. — Все это время права. А я… я не видел, что ко мне в постель пробралась змеюка. Но теперь все встало на свои места!
Полина молчала, глядя на их переплетенные пальцы. Его рука — сильная, мускулистая, с темными волосками на запястье. Ее — маленькая, бледная, все еще дрожащая.
— Полина. — Игорь мягко приподнял ее голову за подбородок, заглянул в глаза. — Я больше не хочу видеть в своей жизни никаких женщин, кроме тебя. Ты — моя истинная, хочешь ты того или нет.
Ее сердце пропустило удар. Полина смотрела в его синие глаза и видела там то, что так давно хотела увидеть. Не холод. Не расчет. Не деловую маску. Его. Настоящего. Его, желающего ее.
— Но я хочу, — выдохнула она.
— Я не сомневался.
Он потянулся к ней, и она закрыла глаза.
В кабинете было тихо. Только тикали часы на стене, только гудел где-то внизу вентилятор. Но эти звуки не имели значения. Осталось только их дыхание — частое, сбивчивое. Полина чувствовала запах своего истинного. Уже не затуманенный ядом, чистый, живой. И в этом запахе, в его руках, в его дыхании не было ничего фиктивного, ничего лживого, ничего притворного. Между ними осталась только правда. Правда и огонь. И Полина с наслаждением вступала в этот огонь, приоткрывая губы.
Поцелуй был жарким, долгожданным, неизбежным. Его губы — твердые, требовательные, ее — мягкие, отвечающие. Его руки сжимали ее плечи, ее пальцы запутались в его волосах. Он пах лесом, теплым дымом, хвоей — уютным домом на опушке чащи, и она тонула в этом запахе, забывая обо всем.
— Моя! — выдохнул он, на миг отрываясь от ее губ. — Не отпущу! Никогда!
— Мой! — ответила она, притягивая его обратно.
За окнами опускался вечер, зажигались огни Москвы, а они сидели в опустевшем кабинете, обнимая друг друга, и знали — это только начало.
Начало их ночи…
Полина не понимала, что произошло. Только недавно сновали люди, охрана допрашивала Лилию, в кабинет постоянно заходили люди. А потом… Все стихло. Они остались одни. Игорь запер дверь, приглушил свет и приблизился к Полине, вновь впиваясь в ее губы требовательным поцелуем. И она ответила, снова, жадно, страстно. Наконец-то ее мысли и мысли волчицы совпадали, превращаясь в единый поток, в зов.
— Моя! Ты будешь моей этим вечером! — сиплым глухим голосом проговорил Игорь, и тогда Полина вздрогнула. Какая-то ее часть, человеческая, глупая и неуверенная, захотела немедленно сбежать. Не переступать черту. Удержаться, чтобы… зачем?