Через несколько секунд стихло.
Я опустил взгляд на Тимку.
Бледный пацан уже подскочил и закусил губу, с опаской посматривая туда, куда ушла Афина.
— Ляг, — сказал я и взял его за руку.
Рука была холодная. Тонкие пальцы под кожей — острыми косточки. Я сжал их и повёл к расчищенному месту у корней.
Только когда Тимка лёг и закрыл глаза, я выпрямился. Краем глаза мазнул по двору. Лана стояла на крыльце дальнего сруба — знала, что не нужно подходить ближе тридцати шагов. Внутри неё росла жизнь, а здесь сейчас будет смерть. Мимо неё ко мне шли Раннер и Ника.
Убедившись, что периметр чист, я повернулся и посмотрел на пять Альф.
Они стояли передо мной. Только что вокруг был пустой снег — и вот они уже здесь, все пятеро. Как чувствовали.
Первой двинулась лань.
Она была размером с крупного оленя, но сложена неправильно. Под рыжей шкурой перекатывались плотные мышцы хищника, упругие и готовые к рывку. Копыта были чёрными и острыми, как наконечники стрел. Когда она ступала, они звенели по камню — тонкий металлический звук, от которого ныли дёсны.
Альфа остановилась совсем рядом.
Я будто знал, что происходит, поэтому просто протянул руку.
Лань шагнула вперёд и прижалась лбом к моей ладони. Боль вонзилась в предплечье раскалённым штырём. Мышцы свело судорогой, пальцы разжались сами собой. Я сжал зубы так, что заскрипели челюсти, но руку не отдёрнул. На предплечье проступили алые узоры — переплетённые жилы, которые обвились вокруг отметки Режиссёра. Пакт Крови замкнулся, и лань отступила.
С ветки над головой сорвался орёл.
Птица с размахом крыльев больше трёх человеческих ростов. Перья у неё прозрачные, как речной лёд. Когда орёл взмахивал крыльями, воздух вокруг него твердел и осыпался снежной крошкой. Орёл опустился мне на плечо. Когти прошили куртку, как шилья, но кожу не прорвали. Альфа склонила голову и ткнулась клювом в ключицу.
Холод обжёг хуже раскалённого железа. Лёгкие сжались, дыхание оборвалось. На ключице выступил ледяной узор — острые кристаллы, которые жгли морозом и не таяли.
Следом из-за ствола вышел медведь.
Матёрый самец, серо-коричневый, цвета горной породы. Каждый его шаг отдавался в земле глухим ударом. Он поднялся на задние лапы — его голова оказалась вровень с моей — и положил переднюю лапу мне на грудь. Вес придавил так, что воздух выдавило из лёгких. В рёбрах что-то хрустнуло. Сквозь ткань проступила татуировка — переплетённые корни, которые опоясали грудь и ушли под мышки. Мышцы налились невероятной тяжестью, словно я надел кольчугу, сплетённую из цепей. Альфа Земли наделил меня своей силой.