С собой взять сухарей да воды, а чуть что — Карц меня разбудит, Актриса постоит на дозоре. Да уж, смешно — ни лис, ни рысь не понадобились в охоте на первого генерала. Но всё это обманчиво — пожалуй, даже можно списать на удачу.
А если в дороге что сорвётся — там уж не оплошаем.
Я постоял у канала ещё минуту, глядя, как над водой колышется пар и в нём теряются огни на той стороне. Потом оттолкнулся и пошёл обратно.
Ноги уже двигались иначе — буквально несли обратно. Пальцы в рукавицах заныли от холода, над крышами с восточной стороны небо начало сереть, в порту заголосил первый петух, а через переулок ему откликнулся второй.
К постоялому двору подошёл уже на ходу, поднялся по лестнице, перешагнул скрипучую ступеньку и у двери номера остановился прислушаться. За дверью было тихо, и я толкнул её.
Фома сидел у стены так же, как и сидел.
Он не спал — услышал засов и повернул голову.
— Ну?
— Решил.
— Скажи.
Я закрыл за собой дверь, сел напротив на табурет, снял рукавицы и потёр пальцы.
— Повезу тебя к Древу. В нашу деревню, и буду гнать нас на лошадях, Фома. Может дня два.
Торговец моргнул — этого он не ждал.
— Парень. Я двое суток в седле не выдержу.
— Выдержишь. Привяжу, если сам не сможешь.
— Я не лошадь.
— А я не сиделка. Хочешь жить — едем как я говорю. Не хочешь — сиди тут с ножом, я не держу.
Говорил спокойно, на жалость к нему сил уже не было. Его выбор.
Фома посмотрел на нож рядом с собой.
— Парень…
— Что?
— А если сейчас. Здесь. Прямо в этой комнате. Куда тварь денется, если ты меня тут зарежешь?
Я посмотрел на него. За ночь Фома постарел ещё лет на десять.
— Может в меня уйдёт, кто ж знает? А может в жену твою. Или к вдове какой. Нравится?
— А может сделаем, чтоб в тебя? — с глупой надеждой спросил торговец.
— И что я с ней потом буду делать?
— А я не знаю, парень! Ты Зверолов, у тебя там звери всякие, нож! Может, справишься? У тебя шанс хотя бы есть, а у меня — никакого.
Я молчал, он смотрел мне в лицо и ждал ответа на то, что выглядело для него отличным вариантом.
— Фома. Ты это всю ночь додумывал, пока я по городу ходил?
— Всю ночь.
— И это всё, что придумал? К чему пришёл, ну?
— А к тому, что ты сам говорил! Тварь умрёт и всё. Зато Агнесс будет в порядке. Стой… ты сказал, что может прыгнуть и на мою жену?
Я сидел и молчал. Мужик слышал то, что хотел слышать и только сейчас понял, что мне неизвестен ответ на его вопрос.
Наклонился ближе.
— Фома. Ты всё ещё ничего не понял?
Он затравленно взглянул на меня, нижняя губа предательски затряслась.
— Поехали, Фома, тебе тяжело — знаю. Не довезу — твоя смерть будет хотя бы не зря. А зарежу тебя тут — и ты, и Агнесса, и может даже сыновья твои будут следующими. Выбирай.