Павел открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал и вышел из комнаты. Я потянул ружьё из рук старика.
— Пойдёмте на крыльцо, Степан Владимирович! Я вам помогу. Сами попробуете.
Я помог старику сесть в кровати. Павел стоял рядом с большими, подшитыми войлоком и кожей валенками. Степан Владимирович опустил в них тощие ноги в узлах синих вен и, опираясь на меня, встал. Чёрные сатиновые трусы доходили ему почти до колен. Заношенная майка обвисла на худых плечах.
— Да куда же ты голым-то, отец? — изумлённо воскликнула Екатерина Васильевна.
Но старик только молча махнул рукой.
— Ничего, мы ненадолго, — сказал я.
На крыльце я взвёл курки «тулки» и помог старику приставить её к плечу. Прижал покрепче, чтобы смягчить отдачу. Стволы уставились в летнее небо высоко над крышами соседних домов.
— Давайте, Степан Владимирович!
Два выстрела грохнули, один за другим. Двор заволокло густыми клубами сизого пахучего дыма. В ушах зазвенело.
Я осторожно придержал ружьё.
— Пойдёте в дом, Степан Владимирович? Или хотите на воздухе посидеть? Давайте, я ружьё отнесу к вам в комнату.
Я сказал это и осёкся.
По морщинистой щеке старика, застревая в седой поросли, одна за другой текли слёзы.
Поздним вечером я грустно стоял над эмалированной раковиной, полной грязных тарелок. И в прошлой-то жизни не любил мыть посуду, и в этой не задалось. В деревне, при отсутствии водопровода, это настоящая головоломка.
На улице мягко заурчал автомобильный двигатель. В окне метнулись огни фар. Я услышал, как скрипнула калитка, а несколькими секундами позже кто-то осторожно постучал в дверь.
Кого там принесло, на ночь глядя?
На улице стояла женщина. Светлые кудри, уложенные с помощью химической завивки, она прятала под широким лёгким шарфом. Одета по-городскому — тёмно-синие джинсы в обтяжку и светлая куртка.
Женщина испуганно смотрела на меня.
Я взглянул поверх её головы и увидел возле калитки белые «Жигули» третьей модели.
— Здравствуйте.
Я перевёл взгляд на женщину.
— Здравствуйте, — торопливо ответила она. — Вы егерь? Мне сказали, что он здесь живёт…
— Да.
Я посторонился.
— Проходите.
— Нет-нет!
Женщина испуганно замотала головой.
— Я только на минуту. Вы меня не узнали?
Я всмотрелся в её лицо. Определённо, где-то я её видел. Но где?
— Месяц тому назад, на озере, — сказала женщина. — Мы с мужем охотились на уток, а вы хотели нас задержать. Помните?
Ленинград. Накануне днём
— Валентин Григорьевич! Она снова за нами едет!
Водитель покосился в салонное зеркало, ловя выражение лица Самохвалова.