— Проходит — это хорошо, — кивнул Жмыхин. — Я вот тут тебе гостинца привёз.
Он поднял с пола свою тряпичную сумку. Вытащил и поставил на стол трёхлитровую банку с мутноватой жидкостью. Рядом лёг промасленный свёрток в шуршащей бумаге.
— Что это? — машинально спросил я, хотя и так всё было понятно.
— Набор для поправки здоровья! — коротко хохотнул Жмыхин.
Смех его, как и крик, был нервным, неприятным.
— Не надо, — сказал я. — Заберите, Дмитрий Константинович.
— Подарки назад не забирают, — сурово ответил Жмыхин. — Не нравится — вылей сам, или выброси.
Он сложил сумку и сунул её в карман брюк.
— А я поеду. Дел много.
Я вышел вслед за ним.
Жмыхин оседлал запылённый «Урал» с коляской. Привычно ударил ногой по стартеру. Мотоцикл взревел.
Жмыхин отпустил сцепление, круто развернулся и с треском покатил вдоль улицы.
Я посмотрел ему вслед и пошёл в дом. Надо было сегодня же вернуть ружьё старику Худоярову.
— Может, ты сам, а? — спросил меня Павел.
— А что случилось? Дела?
— Да нет, — участковый отвёл глаза. — Чёрт, ладно! Пойдём.
Он рывком поднялся из-за стола. Привычным движением поправил кобуру на поясном ремне и нахлобучил фуражку. Почти вытолкал меня на улицу и с досадой захлопнул дверь пункта охраны правопорядка.
— Что с тобой, Паша?
— Да Катерина Худоярова. Здороваться со мной перестала. Я ей «здрасьте», а она смотрит, как на пустое место.
Я вспомнил высокую неулыбчивую невестку Худоярова. Кажется, мы виделись только раз, когда изымали ружьё у её тестя. И больше не встречались.
— Степан Владимирович, говорят, слёг, — продолжал Павел. — А Катерина нас с тобой винит. Мол, когда мы ружьё забрали — тогда и поплохело старику.
— Чёрт!
Я почувствовал себя виноватым.
— Что ж ты раньше-то молчал, Паша?
Участковый пожал плечами.
— А что толку говорить? Ружьё мы забрали по закону. Оставить не могли — это уже должностное преступление получалось. А слёг старик — так, мало ли, от чего он слёг. Возраст же.
Но я чувствовал, что Павел сам не верит тому, что говорит.
— Ладно, — успокоил я его. — Сейчас вернём ружьё. Обрадуется старик.
Мы подошли к дому Худояровых. Во дворе никого не было. Мы нерешительно помялись возле калитки.
— Ну, идём, что ли? — сказал Павел и первым шагнул во двор.
Сейчас же дверь дома приоткрылась. На крыльцо вышла невестка Худоярова. Тяжёлым взглядом, без улыбки посмотрела на нас.
— Здравствуйте, Екатерина Васильевна!
Павел зачем-то снял фуражку.
— Разрешите войти?
— Что вам нужно? — не здороваясь, спросила женщина.
— Мы к Степану Владимировичу, — вмешался я.
— Лежит он. Не встаёт. И нечего беспокоить старика.