— Знаешь что, Ваня! А поехали-ка к Жанне.
— Вы уверены, Валентин Григорьевич? А как же ваша супруга?
— А ничего! Бабе полезно знать своё место. Увидит соперницу — крепче любить будет!
Валентин Григорьевич довольно хохотнул. Аккуратные чёрные усики приподнялись над верхней губой.
Водитель тоже рассмеялся, видя хорошее настроение хозяина.
«Волга» вывернула на набережную. Проехала мимо моста Александра Невского, по которому катился одинокий троллейбус, и свернула на Таллинскую улицу. Здесь, в пятиэтажном доме сталинской застройки жила Жанна — секретарша и любовница Валентина Григорьевича.
«Волга» припарковалась возле тротуара. Через заднее стекло Валентин Григорьевич с удовольствием следил, как неподалёку паркуются белые «Жигули».
Что ж, дорогая! Ты сама хотела узнать всё о тайной жизни своего мужа. Так смотри теперь!
— Ваня, сходи, поторопи Жанну!
— Вы точно уверены, Валентин Григорьевич? — спросил водитель.
— Ваня! — Самохвалов удивлённо нахмурился.
— Простите! Это я за вас беспокоюсь. Сейчас схожу.
Ваня вылез из машины и быстро пошёл во двор дома.
Валентин Григорьевич, покрутив ручку, опустил стекло задней двери. Откинулся на сиденье, наслаждаясь теплым ветерком. Здесь, в стороне от проспекта воздух был свеж. В нём чувствовался запах цветущих лип и нагретого солнцем асфальта.
Самохвалов потянулся и, с усилием вращая ручку, опустил второе стекло.
Говорят, в заграничных машинах давно уже есть специальные кнопочки! Нажал на неё — и стекло ползёт вниз при помощи маленького моторчика. Нажал ещё раз — закрывается. Но то заграница! Там культура, цивилизация. Там всё для людей. А у нас только танки умеют делать!
Разумеется, эти крамольные мысли Самохвалов никому не высказывал. Да он и набрался-то их от своих знакомых. А сам за границей пока не бывал — не доводилось. Ну, ничего! Он ещё молод, всё у него впереди!
А хорошо было бы, если б жена сейчас подошла к нему! Спросила бы, что он тут делает. Вот тогда Валентин Григорьевич с наслаждением высказал бы ей всё, что думает про неё, про её дурацкую слежку и драгоценного папашу.
Но — не подойдёт. Не осмелится! Ушло то время!
Валентин Григорьевич открыл глаза и вздрогнул. Возле «Волги» стояли двое мальчишек и нахально разглядывали его через открытое окно.
— А ну, пошли прочь! — прикрикнул на них Валентин Григорьевич. — Школу прогуливаете? Вот я вас!
Мальчишки сорвались с места и бегом нырнули во двор.
Какая школа, июль на дворе, одёрнул себя Самохвалов. Совсем заработался, мысли путаются. Надо, надо отдохнуть! Попариться в баньке, вдоволь потискать тёплую послушную Жанну. Посидеть с удочкой на берегу озера, а утром, на туманной зорьке — пострелять влёт осторожных уток!