Трифон сгрёб в широкую ладонь рыбьи головы и потроха и молча понёс их к яме в лесу. Вернулся, вытер руки о траву.
— Господь надоумит. Об одном прошу — никому не говори обо мне ни слова. Но и врать не надо. Господь не одобряет враньё. Просто молчи, если не станут спрашивать.
— Хорошо, — согласился я, обрадованный тем, что он мне ответил.
До сих пор Трифон словно не слышал моих вопросов.
— Но пойми и ты меня. Здесь мой обход, я тут работаю. Отвечаю за этот участок леса. Потому и интересуюсь.
Трифон снова помолчал. Я искоса наблюдал за ним — он дышал легко и свободно.
— Никаких тайн у меня нет, — наконец ответил он. — Ни загадок, ни преступлений. Я просто ушёл от мира, вот и всё. Живу здесь, молюсь богу. Собираю ягоды и грибы. Иногда выхожу к людям, чтобы продать то, что собрал, и купить самое необходимое. Да, ещё ловлю рыбу. Но немного, только на еду. А зверей не трогаю — мясо я давно не ем. Хватит тебе этого?
— Да, — кивнул я. — Спасибо, что объяснил. Так чем я могу отблагодарить тебя за помощь? Инструменты, консервы, лекарства?
Трифон еле заметно улыбнулся в густую седую бороду.
— Господь надоумит, если понадобится, — повторил он.
Затем собрал вычищенную рыбу и молча ушёл в землянку.
На следующее утро я собрался домой. Выбрался из землянки и сидел на травянистом холме, тщательно наматывая портянки. Рядом Трифон вытёсывал мне костыль из толстой суковатой берёзы.
— Ну-ка, примерь!
Я поднялся на ноги. Размер Трифон выбрал идеально — крепкий сук ложился как раз в подмышку. Верхний обрубок ствола упирался в плечо, крепко фиксируя костыль.
— Хорошо!
Но Трифон нахмурился.
— Хорошо, да не очень. Намнёт тебе подмышку через час. Погоди!
Он спустился в землянку и тут же вернулся, неся в руках обрезок ватного одеяла и капроновую верёвку. Обмотал одеялом сук и обрезок ствола.
— Подержи!
Я зажал одеяло, а Трифон плотно обмотал его верёвкой, сделав побольше витков.
— Ну, вот! Другое же дело. Теперь точно доберёшься до своей Черёмуховки.
Трифон произнёс это с усмешкой, но по-доброму.
Я тоже улыбнулся и поднял глаза. В синем утреннем небе медленно плыли белые кучевые облака. Дождь кончился ещё позавчера, но воздух до сих пор пах сырой свежестью. Даже трава не высохла до конца — настолько высока была влажность.
— Иди прямо в деревню, — сказал Трифон, глядя прямо на меня. — Обратно к базе не возвращайся.
— Что там? — спросил я. — Всё сгорело?
Трифон сурово кивнул.
— Слава Богу, огонь на лес не перекинулся. Дождь помог — погасил пламя. Инструменты, которые ты выкинул, я собрал. Увидишь ближе к реке поваленную ель с выворотнем — я там их под ствол подпихнул.