Упираясь костылём в размякшую от дождя лесную почву, я упрямо шёл вперёд. Сначала пытался считать шаги. Потом плюнул на это дело и просто шагал, механически переставляя ноги.
Неожиданные порывы ветра стряхивали с деревьев тяжёлые холодные капли. Капли падали мне за воротник, заставляя ёжиться. Ветер лез холодными ладонями под вымокшую штормовку. А я всё шагал и шагал.
Неизвестно откуда на ум пришли слова:
Ангел-хранитель, служитель Христов, крылатый и бестелесный,
Ты не знаешь устали в своих путях-дорожках.
Молю тебя быть спутником моим по моей же путь-дорожке.
Предо мной дорога дальняя, трудный путь выдался рабу Божию.
Пробормотав их в первый раз, я сильно удивился. Откуда? Верующим я не был ни в прошлой жизни, ни в этой. В церковь заходил от силы пару раз — поставить свечку, да помолчать перед иконами. И вот тебе!
Но потом до меня дошло, что именно эту молитву вчера вечером читал Тихон. Я не особенно вслушивался в его тихий монотонный голос, а вот, пожалуйста — запомнил! И сейчас, когда монотонное движение выматывало, а до цели было далеко — слова сами собой всплыли в памяти.
И опасаюсь я сильно опасностей, что честного путника в дороге ждут.
Обереги меня, святый ангеле, от сих опасностей.
Так и в жизни, неожиданно подумал я. Сколько бы разных и удивительных событий с тобой ни происходило — в конце концов всегда оказывается, что ты просто прохожий на дороге. И всё, что нужно делать — шагать, шагать, шагать…
Пусть ни разбойники, ни непогода, ни звери,
Ничто иное, аще только есть, не помешает мне в пути.
Смиренно молю тебя о сем и уповаю на помощь твою.
Ноги скользили по сырой земле. Левая лодыжка всё больше болела. Я хромал, всем телом налегая на костыль, и всё чаще приходилось останавливаться, чтобы отдохнуть. Мокрая одежда неприятно липла к телу. Расстояние до Черёмуховки казалось бесконечным.
Солнце перевалило за полдень. Я всерьёз начал задумываться о том, чтобы развести костёр, высушить одежду и отдохнуть.
— Андрюха! Чёрт, нашёлся! — неожиданно закричали сзади.
Вздрогнув, я обернулся — ко мне бежал Павел. На бегу он повернул голову, крича кому-то:
— Сюда! Здесь он!
Добежал и облапил меня.